«Мещера».

Мне кажется, нет никаких оснований

Гордиться своей судьбой,

Но, если б я мог выбирать себя,

Я снова бы стал собой.

Здравствуй, Мещера. Утро второго дня первой в этом году экспедиции. Около девяти часов две группы уходят в первый проход. Первая налево по реке, другая — направо. Старшие групп получают последние наставления и уходят по дороге к реке, откуда и начнут свои маршруты в разных направлениях. У меня сегодня день свободного творчества. Проснувшись, не торопясь, я сходил на речку, умылся, испил из нее воды со специфическим привкусом торфа и пошел к костру. Где проляжет мой сегодняшний маршрут, я уже знаю, информация была получена ранее во время нашей предварительной поездки на место экспедиции. Часть пути я уже прошел, сегодня предстоит доделать начатое. Рюкзак я собрал еще утром. Взял все необходимое на случай, если вдруг все пойдет так, что я не смогу вернуться. Не смотря на солнечную погоду, взял непромокаемый костюм, о чем в итоге не пожалел. Присев у костра, я пил чай. Чувствовалось, что идти пока рано. Сигнала пока не было. Я включил навигатор, чтоб он пока нашел спутники. По нему я, конечно, сегодня не пойду, но Точки, нужные для нашей работы, отмечать на нем нужно обязательно, по ним будут в дальнейшим строиться наши маршруты. Чай со сгущенным молоком с утра — райское наслаждение. В лагере относительная тишина, только изредка постукивают ребята в лесу топорами — строят душевую (надо же народу после многокилометровой дороги искупаться, не каждый может залезть в холодную речку). Кушать совсем не хочется. Меня начинает поднимать. Все, пора идти. Я предупреждаю Учителя о своем уходе (такие здесь правила, которые все неукоснительно исполняют) и начинаю свой маршрут. Дорогу из лагеря пока не знаю, но это меня совсем не трогает, я знаю, что дойду и вернусь. Пройдя метров пятьсот по дороге, решаю взять левее и иду через чащу. Идти легко, лесники здесь хорошо потрудились, проредили всё, что можно. По внутреннему компасу я выбираю маршрут к тем местам, откуда ранее начинался наш путь. Я с детства очень люблю хвойный лес, и идти по нему доставляет мне истинное удовольствие. Дышится легко голова чистая. Все прекрасно. Расстояние до первой точки километра полтора. И воспоминаниям разрешается пробежать в моей голове. Двадцать восьмое апреля, очередная в этом году матрица. Дня за четыре до этого со мной стали происходить странные вещи. Что-то очередной раз переключилось во мне, я погрузился в себя. Андрей при встрече меня по-братски отчитывает: «Что с тобой? Тебя просто не узнать. Давай, возвращайся на землю». Но я ничего не могу поделать. Такое ощущение, что часть меня на время отлучилась куда-то. Всегда шутливый и искрометный, через слово шутки и подкалываю, на мое лицо наползла маска серьезности. Глаза, не мигая, постоянно смотрят куда-то вдаль, я здесь и не здесь. До матрицы я так и не смог вернуться и разобраться со своим состоянием. В субботу мы с Учителем приехали чуть раньше, и мое состояние, конечно, не прошло для него незамеченным.

— Что с тобой?

— Не знаю, пока мне кажется, я куда-то ушел и происходит какая-то перестройка.

— Может, все не так уж плохо, — сказал он, — Разберись и возвращайся.

— Конечно, неплохо, обычно после таких пауз происходят очень качественные переходы, и выходишь на новый уровень.

Владимир Александрович как будто не услышал моих слов, но это не так, он все слышит и контролирует, это сигнал о том, что я сам должен во всем разобраться. Что я и делаю. В течение всей ночи я погружен в себя, информация входит в меня, я очень рано ушел в машину и беспечно заснул. Встал очень бодреньким, когда все уже собирались домой, что в эту ночь происходило на костре, я практически не помнил. Я был в другом мире, но с этим еще надо разобраться. На следующий день мы собрались в центре. Пообщались и обсудили один из главных на сегодня вопросов. Нужно начинать строительство Кластерной зоны и начать нужно со строительства жилья пока в Московской области для того, чтобы для начала команда была в одном месте, для внедрения в жизнь более масштабного проекта. Рассмотрев этот вопрос со всех сторон и придя к общему мнению, что это необходимо делать в ближайшее время, все поехали по домам. Я тоже приехал домой и, немного перекусив, сел в кресло. Чувствовал себя прекрасно, за двое суток я буквально вышел на пик формы. Я собрал себя и пытался анализировать все произошедшее со мной за последнее время. Последний месяц я чувствовал на себе постоянное внимание Учителя, и несколько раз он обмолвился, что надо бы меня вывести и познакомить с другим миром, заботливо узнавая, как у меня дела со здоровьем. О чем речь я не подозревал, нужно, значит, нужно, а что это и как, учитель знает, знает, что делать, и в этом я ему полностью доверяю. Доля любопытства, конечно, присутствует, но я знаю, что все будет тогда, когда этого уже не буду ждать. Я решил лечь поспать, и в это время позвонил телефон.

Учитель.

— Ты можешь сегодня поехать с ночевкой ко мне в дом под Москвой, раньше полудня завтра вернуться не сможем?

— Конечно, могу, — отвечаю я, понимаю, что за этим вопросом стоит смысл: надо обязательно.

Встречаемся на Дмитровке. Я всех предупреждаю и уезжаю. Удивительно, я знал, что будет нечто очень важное для меня и что мое время пришло, но два часа времени пока был в дороге, был абсолютно спокоен и уравновешен. Голова чистая и светлая, никаких мыслей, как будто это происходит каждый день. Место, где мы встретились на трассе, а после этого я проезжал его ни один десяток раз, оставило у меня неоднозначное воспоминание. Въезжаю в иной мир и выезжаю из него, она как бы точка перехода. Приехав на место, Владимир Александрович показал мне свой дом, мы поговорили с Сан Санычем, он тоже был там, помогал подготовить дом для переезда. Потом мне выделили комнату для работы.

— Самое главное, не волнуйся и ничего не бойся, я всегда рядом, — сказал Учитель.

Мне стало еще спокойней. И я полетел. Это — мой первый выход. Что меня ждет, я не знал, не подозревал и не догадывался. Слышать от кого-то — это одно, а побывать там самому! Я закрыл глаза, выключился. Пальцы почувствовали

холодный металл, звук тоже стал металлическим, как в трубе. Дальше я процитирую дословно мое письмо, отчет для Владимира Александровича.

«Это письмо будет непростым для меня. Я хочу попросить прощение за свое молчание, но кто, если не ты, поймешь, почему я промолчал и ничего не говорил и после выхода в том числе. Я просто боялся и не хотел показаться сумасшедшим. Я должен был быть уверенным в том, что говорю, хотя бы на восемьдесят-девяносто процентов. Обо всем по порядку.

Я очень долго сравнивал свое состояние с шаром на бильярдном столе. Шар катается, бьется о край лузы, а в нее не падает, и так много-много времени. Висит на ниточке, но не падает. Наконец, он попал в цель. Может, это, конечно, дорога каждого человека, но я чувствовал на себе иные задачи, нежели у простых смертных. Гонял от себя эту мысль, как мог. Думал, навязал себе сам, но когда, для чего? Ничего себе удовольствие, взвалить на себя ответственность за судьбу человечества и земли! За какие награды? Они мне не нужны и никогда не были нужны. Я уловил некую нить, мне нужно знать, что я кому-то нужен, без этого было тяжело. Я знал, что многим могу помочь, но никто не приходил — ломали хребты, но не шли, хотя знали, что могу, даже близкие. Меня проверяли. Когда ночью мы устало курили, ты спросил меня: «Расскажи, как ты шел ко мне?»

С дикцией тогда были проблемы. Отвечаю. Через немыслимые преграды. Я столько раз зависал над пропастью и мог отступить от такой дороги. Но я шел, шел и шел. Когда пришел, понял, что я на месте, это чувство ни с чем не спутаешь. Сейчас я так счастлив, что дошел. Сколько было копоти и шелухи вокруг, но суть-стержень, это утаить от меня сложно. Я честно признаюсь сегодня, осенью, перед тем как встретиться с тобой в первый раз, вокруг творилось что-то непонятное мне. Это никак не стыковалось с сутью. Я думал, что же происходит? Мое окружение сказало: «Нет, там только деньги, не ходи, тебе это не нужно!» На что я сказал: «Я не верю. Чтобы все понять до конца, я должен быть там рядом, в бою, плечом к плечу, а не на печи дома обсуждать». И сделал шаг. Я рад, что не ошибся. Знаешь, как бы тяжело не было мне, я всегда чувствовал вокруг себя мощную защиту. Раньше чувствовал, а теперь осознал, поверил. Около меня мощные силы, и все это не просто так. Я давно находился в предчувствии больших изменений. Месяца полтора назад я приехал к Андрею. Сидим, кумекаем. Все понимаем. А что делать? Можем ли мы что-то исправить или все решено? Аргументов вокруг много, а как обойти все это и возможно ли? Нет четкой картины. Тогда я высказал информацию. Что пока время для каких-либо решений не пришло. Готовить себя и ждать. Будет нам помощь свыше. Только мы должны быть достойны для несения сей ноши. Должна прийти сила и знания для новой эпохи. Информация была, но пока очень все размыто и непривычно для восприятия, что-то новое и недосягаемое пока. И спасибо тебе громадное, брат, что не дал мне увязнуть в размышлениях, как всегда вовремя подхватил меня на ускорении. День в день, минуту в минуту. За неделю до матрицы я провалился в себя. Тетива начала свое натяжение. Я не узнаю себя. Не шутится, не разговаривается. За неделю натяжение становится максимальным, я выхожу на пик. Первое мая. Так хорошо я себя никогда не чувствовал, в это время твой звонок. Мы едем, я уже в дороге догадываюсь, что меня ждет что-то новое. Я совершенно спокоен. Голова пустая и чистая. Я доверяю учителю на все сто. Тетиву отпускают, и я с максимальным ускорением лечу. Я не знаю, что меня ждет. Помню слова, доверься и будь спокоен. В мое тело вливается металл, он холодный. Ощущение, что мы в длинной трубе и голоса эхом разносятся по металлу. Я начинаю слегка волноваться, но, как только слышу твой голос, сразу успокаиваюсь — ты рядом, значит, все будет хорошо. Яркий свет. Все есть свет, и я свет, я состою из него, он из меня. Светло, легко и хорошо. Божественное состояние. Я состою только из света. Ничего не чувствую, своего тела, дышится легко. Веса нет, можно при желании полететь. Все гибкое, руки, как пластилин. Чувство в руках сохранилось до сих пор — суперпластичность. Я могу все. Сила неземная. Я в райском саду. Пробую просмотреть свою семью — не получается. Они где-то далеко и недоступны. Кажется, что я их никогда не увижу, нет работы, привычного мира, ничего нет. Только свет и спокойствие. Бог есть. И это совсем другое чувство его присутствия во всем. Постепенно я возвращаюсь. Я еще не понимаю толком ничего, получилось ли задуманное. Меня выворачивает, пластик пачками выходит из меня. Пластиковая лента. Идет и идет. Становится еще легче. Я меняюсь, с трудом понимаю, что со мной происходит. Что от меня требуется? Я только знаю, что все хорошо и все будет хорошо. И Ворон какой-то другой. Вроде здесь и не здесь. Я начинаю беспокоиться. Получилось ли задуманное? Осознал ли я что-нибудь? Ты просишь меня говорить с тобой, но мне нечего сказать, я пытаюсь сообразить, но ничего в голову не идет. Иду спать. Закрываю глаза и понимаю, что уснуть невозможно. Идут такие картины, что только успевай смотреть и запоминать. Голова чистая. Под музыку сфер, напоминающую органную, плывут космические тела под ритм раз-два, раз-два-три. Вселенная дышит, я слышу ее пульс — мощный, по ритму напоминающий наш пульс. Все что или кто не приходит мне в голову, все проявляется в виде энергоструктур разной формы, светящиеся линии пронизывают все. Так можно не спать долго. Золотые кубы, пирамиды, червячки, соты и др. меняют друг друга, заполняют пустоты. Из жидкого золота образуются лица. Проявляется основная картина. Я вижу несколько, сосчитать не догадался, полушарий мозга, они выстроены в одно целое. И выполняют какую-то работу. Я понимаю, что это люди, через которых происходит координация каких-то важных процессов. Они проводники от бога к людям и от людей к богу. Их не так много. Я что, один из них? Все, для начала достаточно, ты поднимаешь меня. Рассказать что-либо я пока не в состоянии.

— Что, Миша, все видел? Сможешь это описать? Хрен опишешь, да?

— Точно, соглашаюсь я. Таких слов я не знаю.

Проболтав до утра, мы едем домой. Земля гудит. Дома я проспался. Проснулся. Состояние — бухал две недели. Выпил пару ведер спирта на физике. А в голове легко, на душе прекрасно, сердце поет музыку сфер, я уже начинаю осознавать полученное. Как только я приехал домой, информация, спросить жену, что чувствовала в мое отсутствие. Ночью ее преследуют полу кошмары, в конце фильма приходят кто-то и говорят, что пришли за ней, чтобы забрать, она садится на руки моего отца спрятаться и пробуждается. Значит, пока меня не было очередной раз хотели забрать, это происходит не первый раз в мое отсутствие. Утром мы едем в Григорово. В девять встречаемся в Мытищах. Жена как всегда замешкалась. Полдевятого, рабочий день, я тороплюсь, не люблю опаздывать. По пробкам шансов никаких. Тут все и пошло. Сколько тебе нужно знаков, Миша, чтоб ты поверил в себя до конца? Как ты намерился, то и будет. Время притормаживает ради меня. Вокруг километровые пробки, один я еду по пустынной полосе. Все в голове пульсирует. Я подъезжаю к месту ровно в девять ни плюс, ни минус. Но и это не все, километраж в эту минуту замирает на спидометре на цифре 9999 и ломается на этой цифре. 9999 остаются неизменны до сих пор. Диалога внутри нет, я просто все осознаю. Я проводник намерений. Я понимаю, как работает показанная мне схема. Мозги как антенны. Я осмысленно включаюсь в эту работу. Я хочу кричать на всю планету. Сомнений нет. Я могу обращаться к отцу-создателю. Мой внутренний стержень несгибаем. РАВНОВЕСИЕ В ЛЮБЫХ САМЫХ СЛОЖНЫХ СИТУАЦИЯХ, ЧЕСТНОСТЬ, СПРАВЕДЛИВОСТЬ, ЦЕЛЕУСТРЕМЛЕННОСТЬ, СТРЕМЛЕНИЕ ПОЗНАТЬ ИСТИНУ. БОГ ЕСТЬ, И Я МОГУ К НЕМУ ОБРАТИТЬСЯ. Я ЗНАЮ, ЧТО НЕ ВОСПОЛЬЗУЮСЬ ЭТИМ ДАРОМ ДЛЯ КАКОГО БЫ ТО НИ БЫЛО РАЗРУШЕНИЯ, ЧЕГО БЫ МНЕ ЭТО НЕ СТОИЛО. И НЕ ПОДУМАЮ В ТУ СТОРОНУ, ПОКА НЕ БУДУ УВЕРЕН, ЧТО ЭТО ЕДИНСТВЕННО ПРАВИЛЬНЫЙ ПУТЬ. В меня вливается сила. Я спешу к тебе, чтоб рассказать все. Но ты отдал все силы, сопровождая меня. Да и у меня проблемы с дикцией. Значит, информация должна дойти. Я ощущаю, что перешел невидимый порог, за которым открываются новые возможности. То, что я чувствовал, все последнее время ПОДТВЕРДИЛОСЬ ВОТ ТАКИМ НЕОЖИДАННЫМ ДЛЯ МЕНЯ СПОСОБОМ. Все эмоции, куда-то ушли, я стал стократ собранней. Как будто мой каркас из самого прочного металла. Мелкие человеческие мыслишки, присущие всем, просто испарились. И куда делась та неуверенность в себе? Я просто преображаюсь. Понимаю, что нужно донести людям. На каком фундаменте строить истинное общество. Чего они недопонимают, и как до них достучатся. Конечно, и раньше я обо всем догадывался, но только догадывался, и мне так не хватало уверенности. В словах, поступках и мыслях, в том числе. Я еду домой. Теперь мне необходимо отдохнуть. Сейчас ничего не нужно предпринимать ни на работе, ни дома, нигде. Только отдых. Меня ведут и помогают. Нужно слушать. Мы поехали на место будущей экспедиции. Накануне приняли неожиданное для всех и самих себя решение ехать на Шушмор. Ехали-ехали, свернули на какую-то грунтовку. Заехали в тупик. Вылезли, и как в сказке, хлоп, и переключили. По-другому и быть не могло. Сразу в голове: Это наше. Сопки. Гряды. Воронки. Ровные-ровные. Деревья поломанные, как будто великан пробежал. Приборы глючат, компас в одну сторону, навигатор — в другую, периодически выключаясь. Тишина и полное отсутствие человеческого духа, в прямом смысле этого слова. Нога человека ступает здесь нечасто. Да и если ступала, то не бухариков-алкоголиков, а духовно развитых людей. Это сильно ощущалось. Гуляя по чаще, вижу, как встает синяя стена. Место идет на контакт. Голова стала чистая. Пошло давление на кору головного мозга. И он заработал в усиленном режиме. Начала крутиться знакомая музыка сфер. И мой знакомый механизм. Прокрутился в голове план ближайшей здесь работы. И возможности выхода здесь на контакт. Это — наша «Карелия». Мы будем пытаться строить здесь свое место силы. Это то, что сейчас так важно для нас всех. Я уезжал оттуда с громадным удовлетворением. Как будто нашел здесь лучшего друга. В общих чертах я все попытался рассказать. Конечно, внутри меня нечто большее, но ты знаешь, как сложно найти подходящие слова. Я знаю, ты поймешь меня без лишних слов».

Вот такой отчет отправил я Владимиру Александровичу. Можно добавить, что под утро мы вышли к машине и земля так гудела, что мы пулей рванули обратно к камину.

Прошло три дня. Пятница. Решения, где пройдет экспедиция, до сих пор нет. Ну нет информации и все. Ломай голову, не ломай. Время поджимает, есть несколько предположений. Но все носят размытый характер. Мы знаем только то, что место недалеко от Москвы — сто пятьдесят — двести километров. Сегодня мы с Сергеем вечером в центре хотим записать бубны, должен подъехать Боряныч с аппаратурой. Встреча в центре в шесть. Созвонившись накануне, мы договорились встретиться на пару часов пораньше, чтоб, наконец, решить, когда и куда мы едем. Мы уселись в уютном ресторане, заказали чай, расслабились за беседой ни о чем, Катя открыла карту, мы туповато стали рассматривать ее. Всего много, а где наше? Собрав воедино наше намерение, мы зацепились. Ненавязчиво пришла мысль о Владимирской области. Все вспомнили о знаках предшествующих. Все. Нас повели, мы шаг за шагом стали приближаться к цели и через час уже знали, куда, когда едем. Начало положено, через три дня едем на место, а там уж, бог даст, разберемся. На душе стало легко и комфортно. Мы поужинали плотно и поехали в центр с чувством выполненного долга. Мы чуть задержались, но Боряныч всегда опаздывает, и сегодня он остался верен себе. До двенадцати вдоволь наколотившись, мы разъехались по домам, где меня успешно с час выворачивало наизнанку. Хорошо постучали. Понедельник, день выезда. Встав в пять утра, я умылся и выскочил с нетерпением на стоянку, хочется действий, скорее в Мытищи. Дороги с утра пустые, я через двадцать минут у Сергея. Джип уже у подъезда, я оставляю свою машину здесь, пересаживаюсь, и мы начинаем свой путь. Сергей ведет машину, Катя сегодня штурман, с картой в руках ведет нас. Я удобно расположился на заднем сидении и принялся досматривать свои сны. Ехать часа три. Предварительная отсечка — деревня Пустошь, там на карте показаны грунтовки, уходящие в леса. Карте мы не очень доверяем, но привязаться к чему-то нужно. В дороге слегка перекусив, около девяти мы приехали в деревню. Без остановки мы бросились в поиск. Главные критерии для лагеря — вода, возможность подъехать на машинах и, конечно же, лес. Пытаемся по полю грунтовкой добраться до леса. Места болотистые. Чем дальше мы заезжаем, тем сложней ехать. Проходные характеристики Л-200 здорово выручают. Талая вода еще стоит в ямах, и мы с помощью волшебной кнопки прорываемся с большими трудностями, перспектива сесть здесь не радует, вода порой доходит до порогов. Разок мы уже стояли на грани, но чуть-чуть попугав, нас пропустили дальше. Карта, конечно, нас подвела, и, обогнув все поле, мы выскочили на окраину другой деревни. Мы нашли там мост, водоем и, проехав через него, двинулись в глубь леса. Метров через пятьсот мы встали. Вода разлилась, и ехать дальше не было возможности, мы вышли, прошлись пешком, подходящего места явно здесь не было, и мы решили вернуться и обогнуть водоем с другой стороны. Подъехав к опушке, мы оставили машину, одели сапоги и пошли просмотреть местность. Ничего хорошего — место болотистое, для лагеря неподходящее. Настроение с каждой минутой становилось мрачнее. Неужто промахнулись? Не может такого быть. Мы решили вернуться на трассу и, молча проехав через деревню, выехали на асфальт и тихо тронулись к местному центру Рошалю. На одном из перекрестков мы переехали железку, встали на пятачке, дороги дальше нет, куча стреляных гильз. Все, это не то. Но я стал улавливать некое притяжение. Мы все реже перебрасывались короткими фразами. Выехали на асфальт. И продолжили дорогу в сторону Рошаля. Тишина внутри. Все притаилось. Пошла нагрузка на кору головного мозга. Молчим. Направо появилась дорога в лес. Сергей без слов повернул. Сквозь лес начиналась песчаная дорога. Щелчок. Все мы въезжаем в другой мир. Мы погружаемся в него, растворяясь. Все, тот мир остался за железкой. Сказочный хвойный лес встретил нас приветливо и начал открывать свои двери. Мозгами мы уже не работаем. Мы просто едем туда, куда едем, куда нас ведут. В сердце вселяется спокойствие. Через километра три мы берем правее, и нас выносит на пятачок. Это место станет в дальнейшем под номером один и названием холмы, точкой отсчета. Вокруг небольшие холмы. Низины заполнены водой, природы которой мы пока не знаем, с виду болота, но вода чистая и прозрачная и, возможно, не стоячая, пополняемая из недр ключами. К осени мы разберемся с этим вопросом, а сейчас за месяц вода не ушла совсем, а в некоторых местах и прибавилась слегка. Это уже что-то. Место для лагеря прекрасное, но время у нас еще есть и хочется найти лучшее — с проточной водой. Но внутри каждый из нас по-своему торжествует. Мы все так рады. Место наше, и сомнений это не вызывает. Энергетика мощная, работа идет по всем центрам. Но главная информационная. В голове приятное, незнакомое ранее давление. Нейтраль как бы сама собой завладевает тобой. Другой мир, другое восприятие. А ведь это только начало, сколько же нас здесь ждет открытий? Под ложечкой сладко посасывает. Вокруг стоит синяя стена. Мы ставим на навигаторе первую точку. Нужно просмотреть всю округу, Успокоившись, хочется лучшего, и мы продолжаем поиски. В этом лагере есть один минус, но весомый для проживания — нет проточной воды, а так дров сколько хочешь, палатки поставить есть где. Место не продуваемое, сейчас комаров немного, но что будет в июне? Мы дружно сходимся во мнении — чем не Карелия? Начинаем двигаться дальше, решив провести более детальное обследование после просмотра всей местности, если в этом потом будет необходимость. Продолжаем движение на Север. Обогнув холмы с другой стороны, мы выехали к проточной речушке, но место для лагеря было не подходящее — и места мало, и не ровное, пологое. Как один из вариантов временных небольших лагерей поставили еще одну точку. Поехали дальше. Начиналось самое интересное сегодня действо. Мы добрались до третей точки. Ехать дальше не представлялось возможным — дорога в лес была затоплена слева, но приглашала пройти к ней, причем ощущения были такие мощные. Справа была прямоугольная поляна. Вид у нее был явно не природного происхождения. Я бы назвал ее «Поговори со мной». Эту фразу она посылала в мой мозг. На краю этой полянки мы и поставили машинку и пошли для начала по лесной дороге, оставив поляну на потом, чего в итоге она нам не простила. В лесу мы забрали правее, и метров через двести встала на нашем пути ну просто синяя стена, мы с Сергеем перекинулись многозначительными взглядами, поняв друг друга без слов, приняли предложение, пошли дальше. В такое информационное поле я ранее не попадал — мощнейшее давление на голову, внутренний диалог исчез сам собой. Вся работа, проходившая во мне все последние несколько месяцев, всплыла в чистом виде. Сколько времени и куда мы двигались я уже не фиксировал. Я только работал с информационкой. Когда мы вернулись и вышли из леса, все у меня лежало на своих полочках в голове, сердце пело и наслаждалось. Те перспективы, которые открывались впереди, работали, как магнит, и вызвали сильный эмоциональной подъем. Получить подтверждение всем своим мыслям, информации и проделанной работе — высшая награда. Пришло время вернуться на землю. Наша машина за тот небольшой промежуток времени, который мы провели в лесу, частично благополучно ушла под землю и легла себе, мирно отдыхая, на пузо. Надо было видеть наши глаза, выпученные от удивления. Сергей попытался выехать, включив всевозможные волшебные кнопки. Куда там! Она продолжала погружение, хотя с виду на болото походило с трудом. Из-под колес поступала вода. Что же делать, вариантов нет, надо вытаскивать, благо у Сергея в багажничке всегда все есть, как в волшебном ларце. Бензопила, топор, лопата были как нельзя кстати. Сначала мы попытались подложить под колеса сучья, потратив на это минут тридцать. Наивные! Они смеялись над нами. Ну что ж, у нас хорошо с чувством юмора, хорошие шутки активизируют наши мозги еще лучше. Мы любим тебя, волшебный лес, и принимает твои правила игры, мы пока здесь гости. Взревела бензопила. Мы напилили болванок помощней и принялись с помощью домкрата поднимать машину. Какого было наше удивление, когда, подняв одну сторону и выгребая из-под колеса в колее дерн и жижу, мы добрались до мелкого камня! Ничего себе болото! Если б не эти камни, чтобы еще нам предстояло сделать и пройти! Камни были чудные, диаметром сантиметров пятнадцать-двадцать, один к одному. Что вообще здесь за космодром такой?! Кругом песок, болота. А под топью такие чудеса. Да полянка-то непроста! Мы подняли машину под колеса, проложили полешки и часа через два победно выехали. Это было что-то. Как же им не хотелось нас отпускать. В луже мы отмыли весь инструмент, руки и поехали на холмы. Скоро нужно возвращаться в Москву, а места лучше, чем на холмах, мы не нашли, значит, надо облазить все прилегающие к ним участки. Все вспомнили, что не обедали. Мы развели костер, огонь был очень необычного ярко оранжевого цвета. Во время обеденного перерыва я попытался почувствовать местный дух. Люди бывали здесь редко, но даже те, кто здесь проходил, оставил после себя спокойный фон, они не пили, мусора во всей округе почти не видно. Агрессия человеческая здесь отсутствовала. Первоначально я подумал, что народ был очень духовно развитым. В общем, все было очень чистым и приятным для восприятия. Никакой навязчивости, и это было даже не природного происхождения типа девственных природных мест. Что-то в этом было новое, ранее мной не знаемое. Как будто все мои замыслы о новом мире, где нет и следа от старой системы, материализовались. Здесь идеальное место для начала реализации новых идей или забытых нами за тысячелетия. Возрождение — это слово так и напрашивается. Всё дышало безграничной чистотой. Блаженство. Бог есть. Нам нужно помогать создателю, учиться быть с ним единым целым не только в мыслях, но и делах, слушать и слышать, что же он хочет от нас, осознать свою роль в громадном механизме под названием Вселенная. Люди на Земле сейчас так нуждаются в новых знаниях, нужно им их дать, а кто это сделает, если не мы сами. Я надеюсь, в ближайшее время мы сможем написать ряд правил и законов для коллективного разума, для более мощного быстрого совместного движения вперед. Но это еще впереди, а пока…Меня не покидает чувство, что за мной постоянно наблюдают. Боковым зрением я постоянно ловлю движения. Мне незнакомо это чувство, оно такое явное, и периодичность его возрастает. Кто-то со мной играет, предлагает попробовать разгадать ребус. Я его принимаю, но займёмся мы этим в следующий раз, в экспедициях… Лес. Мы пообедали. Нужно подумать о бытовых вопросах. Лагерь и его жизнеобеспечение. Мы облазили все близлежащие участки, поняв, что на крайняк жить можно и здесь, решили трогаться назад, но приехать сюда на пару ночей для более плотной работы. До скорой встречи! На обратном пути мы заскочили в пару мест, но работу сегодня мы всю сделали и ничего обнадёживающего не встретили. Мы выехали из одного мира в другой, более привычный нам, где нас встретил раскаленный асфальт, сердце сжалось от тоски, но что нам грустить, теперь мы сможем вернуться сюда, когда захотим, в любую секунду, пароли и шифры у нас в голове, нам их никогда не забыть.

Как бы нам не хотелось задержаться в этом райском уголке и находиться в нирване бесконечно, но нужно быть в Москве. Дела за нас никто не сделает. Для нас космоэнергетика не только пришёл, получил частоты и исчез. Это — громадный труд. К нашему сожалению, немногие приняли путь, который предлагает Владимир Александрович Петров. Не смогли или не захотели до конца проникнуться, довериться во всем учителю. Я очень долгое время пытался проникнуть глубже и глубже в суть всего учения, понять, почему так происходит. Полгода, шаг за шагом, понимаю ли я сегодня это или нет, порой на зубах, ведь приходилось разрушать иллюзорный мир, стереотипы растворялись. Ко многому я, конечно, уже пришел, но это были лишь мои догадки, а когда я нашел подтверждение всей полученной информации, да ещё от столь авторитетного человека, коим являлся для меня Учитель, понял, надо не только думать, но и воплощать все полученное в жизнь. Не все порой сразу было понятно, но очень хорошие слова сказал как-то в нашей беседе Сергей Волков: « Я могу иметь своё мнение, но делать я буду так, как сказал Учитель». Мы предполагаем, Владимир Александрович располагает — ходит между нами шутливая фраза. Космоэнергетика — это другой мир. Наш реальный мир. Я попытаюсь рассказывать обо всем, что происходит сегодня здесь, глазами изнутри. После того как я написал первую публикацию, я с каждым днем стал всё активней включаться в работу Команды. Я пытался помогать во всем, в чем могу сегодня быть полезным. Я ловил каждый удобный момент, чтоб встретиться с Учителем. Я реально стал ощущать себя в команде, пока маленьким винтиком, и пытался делать все без сбоев, с максимальной отдачей. А дел-то оказалось столько, что в скором времени каждый мой день был расписан поминутно, и даже время сна, моего любимого дела, сокращалось с каждым днем. Я с таким сочувствием смотрел порой на Владимира Александровича и Сергея — столько времени так работать! Работа с информацией, энергией, обучающие семинары, выездные семинары, экспедиционные вопросы, те, кто читает сайт, это и работа с сайтом, и все, что там написано о Кластерной зоне не разговоры и не пустые слова, все это сейчас внедряется в жизнь. Нужны деньги для строительства и переселения готовых идти с нами учеников, земельные вопросы, промышленные вопросы и просто бытовые вопросы, связанные с переездом некоторых лиц. Запись музыки для сонастроек и сеансов, ее тиражирование и многое многое другое, все это мы сейчас делаем сами. Никто за нас вопросы не решает. При встречах я уже ничего не спрашиваю, я знаю, что все спали два-три часа. Причем параллельно всему постоянно идут звонки, все всем надо объяснить, подсказать, успокоить, разъяснить. Сколько нужно иметь терпения! Телефоны ни у кого не замолкают весь день, а есть персоны, которые звонят и ночью. Учитель делает акцент на том, чтобы мы постоянно думали друг о друге, устанавливали телепатическую связь, и очень скоро мы: Сергей, Андрей, Катя, Сан Саныч — понимаем друг друга без слов, страхуем, когда это требуется, делаем первые уверенные шаги к Коллективному разуму. Ну и конечно, мы всегда знаем, что хочет сейчас от нас Учитель.

— Миша, постоянно думай, что сейчас думает Сергей, Андрей, Катя и др., — говорит он.

Так мы вернулись в Москву. До первой экспедиции месяц. Я буду работать во всех экспедициях, поэтому помогаю Сергею в закупках. Скоро я буду знать, что это такое. В списке для закупки почти сто наименований. Рассчитано все, каждый нюанс на контроле у Сергея, я лично оценил бы обеспечение на пять с плюсом. Было приобретено все — от спички до спутниковой связи для того, чтоб рабочий процесс шел без сбоев, люди звонят и летом, и нужно быть в курсе всего, но к этому я вернусь еще позже. В середине мая приняли решение записать под крышей в виде пирамиды, в доме у Владимира Александровича сонастроечный диск «матрица мага седьмой уровень». Учитель приобрел за немалые деньги для записи и сонастроек большой барабан на шикарной керамической подставке, который мы сразу и решили проверить в действии, пригласили для участия Джона-барабанщика и известного уже Боряна из группы Тока-ча. Вместе мы никогда все не играли, тем удивительней то, что мы как на духу без заминок и репетиций сделали целый час добротной музыки, и даже музыканты-профессионалы вынуждены были выразить свое удивление и признать, что подобного драйва не испытывали ранее и получили от записи громадное удовольствие. Было задействовано не менее пятидесяти разнообразных инструментов, в том числе много всяких экзотических примочек, перечислять их названий я не буду по той причине, что я таких и не слыхивал и обзываются они так, что язык сломаешь и клавиши на компьютере тоже. Так что сыгранность не всегда важна. Когда входишь со всеми в резонанс, можно творить такие чудеса, что мама дорогая, как говорит Владимир Александрович, который в этот день был дирижером нашего оркестра. Все остались очень довольны, и через пару дней на обучающем семинаре уже появились готовые для работы диски. По плану у нас в конце мая была поездка на пару ночей в зону для еще одного предварительного обследования места и окончательного выбора места для лагеря. В пятницу в три дня мы выдвинулись в расширенном составе. К нам присоединился Андрей с Ольгой и Татьяна Вячеславовна Волкова. На двух машинах мы тронулись в путь. Пробок нам избежать не удалось, в пятницу все рванули на дачи, и часа четыре мы потратили на дорогу. И вот, наконец, родные холмы. Мы вернулись. В меня вливается чудодейственный бальзам. Состояние необычайного покоя и блаженства разливается по всему телу. Это место не перестает удивлять меня своим воздействием. Мы в полном резонансе. Может, потому что мы так похожи? У меня внутри давно уже состояние гармонии, и равновесия, и полного покоя, меня практически ничто не может вывести из себя (есть одно редкое исключение). А может, зона показывает мне, как в зеркало, меня самого, входя со мной в резонанс? Факт остается фактом, мы приехали в новый мир, оставив на последнем куске асфальта перед поворотом на лесную дорогу свой след, и растворились средь деревьев, распались на время на атомы, чтобы стать невидимыми для системы, что осталась там за чертой. У нас есть пару часов до темноты, чтобы разбить лагерь. Как же без наших друзей? Только мы вышли из машины, как с нами на знакомство вылетели полчища кровососущих насекомых. Да, комаров и мошек здесь не меньше, а может, и поболее будет даже, чем в Карелии, — этот фактор обнадеживает, даже скажу, что это очень хороший знак. Репеллентом мы запаслись в достатке и, распылив на себя по приличной дозе, спокойно осмотрелись. Машина у меня красного цвета, потому, поняв что мы пока не вкусные, кровососы облепили авто, приняв его, по видимости, за очень толстую кровеносную артерию. Машина очень быстро изменила свой цвет, к тому же им там было теплей — от двигателя шли тепловые волны. Оставим их наедине с автомобилем и займемся делом. Начинаем с палаток, нужно их проверить, закуплено-то их много, на всю экспедицию (чтоб людям не тащить с собой издалека палатки, поролон и спальные мешки). Финансов на это было выделено очень много, покупалось все лучшее и практичное. Выбрав место под сосной, я в одиночку за десять минут без каких-либо усилий собрал палатку. Сказка — для одного трехместная Тремповская, просто королевские апартаменты, не промокает до трех суток непрерывного дождя, а это бывает крайне редко. Два входа. Вовнутрь я кинул толстый поролон, поверх два спальных мешка, испытал все это, полежав чуть-чуть. Класс! Остался я очень доволен своим уголком. Сергей уже заводит бензопилу, нашего постоянного спутника, и начинает пилить. Сначала пеньки для всех, чтобы сидеть у костра, а затем дров для костра. Чтоб не готовить на костре, Сергей решил в этом году идти в ногу с прогрессом. Прекрасная бензиновая двух конфорочная плита облегчила процесс готовки. Очень скоро горел костер, на плите стоял котелок для чая, уже смеркалось. Потоки здесь синие, фиолетовые и голубые, на кору мозга сразу пошло привычное для этих мест давление, место очень информационное, с этим нам и предстоит поработать этим летом. Слегка поужинав, отпив немного чая, мы взялись за инструменты, прихватив с собой из столицы барабан, варганы, флейту, дудочки. Я быстро разморился, очень хотелось спать, и быстро ретировался. Что может быть лучше здорового сна после душного мегаполиса? Тишина и лесной воздух сделали свое дело, я быстро заснул. Сон был глубокий, без сновидений, носил явно восстанавливающий характер. Утром я проснулся, когда начало светать, от звуков КУ-КУ, которые, к слову, здесь присутствуют постоянно, беспрестанно отмеряя, если считать несколько лет, жизнь вечную. Постоянно: КУ- КУ — КУ- КУ. Я поворочался немного и снова заснул. Через пару часов я уже окончательно пришел в себя и стал ждать, когда встанет Сергей. В восемь мы договорились выехать на обследование местности, чтобы найти более приемлемое место для лагеря — нужна речка, а здесь вода стоячая в канавах и болотцах, если приедет человек тридцать умыться, помыть посуду и прочие операции, то все очень скоро превратиться в помойку. Сергей очень пунктуальный, дисциплинированный человек, если вовремя не встанешь, может уехать и без тебя, но у меня с дисциплиной тоже проблем нет, мы одновременно вышли из палаток и, попив чаю, выехали на поиски. Поколесив с час по лесным дорогам, мы выехали к речке, вернее, к тому ее месту, где мы могли бы проехать на машинах. Покрутившись там, мы отметили пару мест со своими плюсами и минусами и вернулись на холмы во временный лагерь, который в скором времени получит название «обсерватория». Пообедав, мы с Андреем вышли на поиск маршрута. По пути Андрей фиксировал, где на каких местах какие потоки. Земных энергий немного. Вообще место изобилует странностями всякими. Повал деревьев носит какую-то весьма странную форму. Сферические насыпи очень правильной формы искусственного происхождения, такие же ямы, как вогнутые зеркала. Очень похожи на забор грунта. Наш маршрут лежал к болоту, на котором в первый приезд мы застряли на машине. Все это время в промежутке между поездками я постоянно в мыслях возвращался туда. У меня сложилась определенная картина.

Мне сейчас очень хотелось услышать мнение Андрея, вернее его информацию по этой точке. Чем ближе мы к нему подходили, Андрей становился все радостней и светлей, место ему очень нравилось, и все здесь носило только положительную характеристику. Энергии менялись шаг за шагом. То смешиваясь, то имея доминирующее значение. Выйдя на пятачок к болоту, мы обменялись мнениями, информация полностью совпадала, что исключало ошибку. Это скорей всего центр зоны. А само болото давало большой повод для размышлений, оно не давало, а просило от нас, что-то ждало от нас, каких-то действий, шло на контакт. Мы назвали его «место контакта». Здесь как бы была возможность открытия портала и возможности выхода на контакт. Какого плана пока непонятно, чтоб разобраться, нужно очень сильно и продуктивно поработать. Мы погуляли по болоту. Обследовали его визуально — ничего не привлекло нашего внимания. Мы сели на поваленную березку и устало молчали. В спину нам постучали — мы оглянулись, в паре метров от нас стояла глухая, плотно с виду закрытая стена леса. Внутри сладко защемило, так захотелось открыть дверь, мы, не сговариваясь, пошли через невидимый порог. Щелчок. Новый переход в другую реальность. Множество знаков указывали куда идти, опять странный повал деревьев, и вода, через которую можно перейти по лежащей мощной березе. Когда-то она выделялась своей высотой средь своих братьев и сестер, но, как самая высокая и мощная, как будто приняла на себя мощный удар. Чего удар и что здесь вообще происходит периодически? Придет время и мы узнаем это и подгадаем этот момент, чтоб все расставить на свои места, здесь не земные аномалии, а какие то космоэнергетические воздействия. Я шел первым, пройдя до середины, оглянулся — Андрей стоял у начала пути и внимательно смотрел вперед.

— Миш, может, не пойдем, что-то не пускает нас, и не хочется.

Я понимаю, что нам нужно преодолеть этот силовой барьер для дальнейшего движения вперед. Мы делаем усилие и проскакиваем его. Переход состоялся. Внутри стало легко и комфортно. Дальше пошло открытие за открытием. По знакам мы идем сквозь стену леса через точки, на которых чувствуется работа по всем энергоцентрам, начиная с седьмого и заканчивая первым, причем ощущения очень приличные, потоки очень мощные. Мы вышли в нейтральную зону, я достал навигатор, чтоб отметить все, но его так начало крутить, что мы даже вернуться смогли с трудом и вышли обратно на болота через петлю по наитию. Состояние было не очень — мы прилично измотались, хотя время, проведенное на Маршруте, было коротким, и прошли мы не больше километра, и в дальнейшим было подмечено, что при работе в центре зоны нужно работать короткими промежутками времени — поработал и на пятачок, где преобладают земные энергии, там очень быстро идет восстановление. Голова некоторое время была тяжелой, и мы быстро сообразили, что маршрут должен быть построен иначе, и заход на петлю должен идти от первого центра к седьмому, и после проверки это подтвердилось. После прохождения маршрута от первого к седьмому самочувствие было просто великолепным. Мы с чувством выполненного долга решили проложить еще один маршрут и двинули в сторону, где в первый мой визит наткнулись на синюю информационную стену. Погода была великолепная. Тепло — мы разделись до футболок и пошли на вторую петлю. Но сегодня переход не получился, может, работу мы свою пока сделали, но информационка пока была закрыта, мы решили пройти максимум, на что хватит сил. Пришла пора платить и проверить нас на «вшивость», мы углубились на пару километров, и вдруг небо резко затянуло, и шарахнул первый в этом году хороший гром. Только было так жарко, и теперь совершенно ледяной дождь полил как из ведра. У меня с собой был непромокаемый костюм и сапоги. Через десять минут я понял, что он промокаемый, спрятаться было негде. Андрей сел на дерево и укрылся своей непромокайкой со словами, что дождь скоро кончится, надо пересидеть. Не тут-то было! На нас пустили град такой величины, что было больно голове. Он с таким шумом молотил по куртке. Пару раз гром так шарахнул под ногами, что земля колыхнулась, в сердце стало слегка тревожно. Безнадежно подождав, я промок до нитки, моя одежда была из воды. Я стал подмерзать, и мы решили не ждать, а идти в лагерь — идти теплей. В сапогах была холодная вода и хлюпала противно. Через минут десять мы уже разогрелись, но все равно было неприятно двигаться, минут тридцать мы шли до лагеря. Ребята из палатки добродушно хихикали. Я завел машину, разделся до гола и прыгнул на переднее сидение, через минут десять разогрелся, одел сухую одежду и был в форме. Обувки сухой у меня не было, так как утром я уже, перепрыгивая речку, промочил кроссовки — под ногой во время толчка обломилось дерево, и я благополучно не долетел. Пришлось мне немного посидеть в машине, пока не просохла на печке обувка. Дело уже было к вечеру. Мы еще прокатились по местным дебрям. Я немного озаботился — дождь был такой силы, что все дороги и канавы были заполнены водой, и мне на паркетнике было при таком раскладе сложно выбраться на асфальт. Оставалось надеяться, что до утра все это хоть немного впитается в землю. На наш лагерь в этот день вышли первые живые существа типа человек-грибник. Слегка удивленно посмотрев в нашу сторону, они быстренько скрылись в чаще. А был ли мальчик? Мы дотянули до темноты, покушали, попили чайку, ребята стали играть, а меня опять потянуло на сон, и я быстро пошел в палаточку и спать, день был тяжелым, надо выспаться на природе досыта, хороший сон много для меня значит. Утром я встал первый и быстренько собрал палатку, мешки и вещи, сложил все в багажник. Скоро поедем домой. Сергей решил остаться до вечера, мы же в два тронулись в обратный путь. Вода за ночь вся ушла, песочная почва сделала свое дело, и я без проблем добрался до асфальта. Сергей, конечно, по-братски проводил меня на джипе, на случай, если я сяду в грязь. Все, свое дело мы пока сделали, теперь приедем сюда восьмого числа, когда привезем сюда Сан Саныча с помощниками, чтоб до десятого поставить лагерь, с местом для которого мы так на сто процентов и не определились. Варианты имелись, решили, что примем решение по приезду. Через неделю в субботу мы поехали к Владимиру Александровичу с Сергеем, чтоб обсудить все вопросы перед заездом в Мещеру. Взяли с собой шашлычка. Заодно помочь немного по хозяйству. Сергей со Степаном построили супер будку для нового жильца дома, чистокровной немецкой овчарки. Мы с Юрой покололи дрова. На неделе Учитель позвонил мне.

— Миша, ты знаешь, что я лучший в мире мануальный терапевт? — как бы в шутку сказал он.

— Я не удивлюсь этому, — ответил я.

— Приедешь ко мне в выходные, я научу тебя.

— Хорошо, — сказал я.

Весь день Владимир Александрович ходил с загадочным видом. Но мы-то знаем, что он постоянно с нами в контакте. Каждая встреча даже без слов — это урок и корректировка. Так он нас учит, молча, без слов. Мы стараемся все понять и раскрыть. Я и забыл про его звонок. Через пару недель я все вспомню и в очередной раз буду удивляться, не побоюсь этого слова, гениальности нашего учителя. Он произнес несколько фраз про контакт с человеком, и на этом все. Под вечер у меня такое давление в голове поднялось. В области лба все пульсировало, обострилось зрение я глазами видел на небе цветные геометрические фигуры. Я был капитально подгружен. Владимир Александрович подошел ко мне и сказал:

— Сегодня на уровни, ночью приедешь домой, ложись, и будем работать. Как у вас с Сергеем дела, что с лагерем?

От учителя ничего не скроешь. У нас с Сергеем отличное взаимопонимание, но по лагерю я по неопытности имел свое видение, но высказать его никак не мог, он столько лет в экспедициях, а у меня еще раз два и обчелся. Задали вопрос — надо отвечать. Выстрел в яблочко. Я все объяснил.

— Пошли все вместе, сядем поговорим.

Данная ситуация говорила о том, что мы вместе чего-то не дорабатываем. Нет полного резонанса. Учитель все это быстро просчитал и вытащил наружу. По-отечески отчитав нас, вынес приговор. Едет за рулем Юра, мы же на пару на уровни. Прямо в машине. Все прошло по плану, и от себя скажу, что больше непоняток у меня с тех пор не возникало, и я стал чувствовать Сергея еще лучше. Наши и без того отличные отношения стали еще отличнее. Мы оба старались понять и дополнить друг друга, когда это было необходимо. Мы вернулись домой и решили выехать седьмого, а не восьмого, обзвонив всех, запланировали отъезд на десять утра. Среда. Десять часов, мы в центре, начинаем погрузку. Для этого пришлось нанять грузовой форд — инвентаря столько, увезти бы все в один заезд. За полчаса, погрузив все, мы тронулись в путь. Форд и Л-200. Сан Санычу в помощь приехали ребята пораньше. Магомет, Саша Канивец и Игорь Сердобинцев. Катюша — наш неизменный штурман-поводырь на дороге и не оставит нас голодными. Без приключений мы никак, конечно, не доедем — уже на МКАДе у Форда разлетается подшипник ступицы. Доковыляв до подходящей площадки, решено поменять его своими силами. Ребята дружно кинулись на ремонт, но два часа своих нас помурыжили — то это не идет, то что-нибудь другое. Одна сложность против пяти магистров с молотками и зубилом. Попробуй удержи нас! Спасибо ребятам, руки на своем месте растут, все устранили и двинулись дальше, хорошо, что решили ехать на день раньше. Приехали мы на место довольно поздно. Сан Саныч, таежная душа, быстро все переиграл, убежал в лес, вернулся уже с отличным местом для лагеря. Что мы с Сергеем мимо ходили и не увидели, лучше места не найти. Через три дня здесь Рай.. А пока Сан Саныч рассказывает виртуально, где что будет. Пока здесь заросли, что он видит здесь Хорошего? Через пять минут работа уже кипит. Визжит бензопила. Ставим хозпалатки, жилые палатки. Мы с Сашей не одарены богатырской силой, ставим палатки, раскладываем все в них. Ребята покрупней носят бревна, брусья, поленья. В ночь перед отъездом Сергей с Катей закупают в оптовом магазине продукты, раскладывая в хозпалатку, убедился, что питание будет, как в пятизвездочном отеле. Полная палатка еды на любой вкус. Я не буду перечислять всего, что было приобретено, могу только сказать, что ни разу никто не сказал, что чего-то нет. Заглянешь, ну, все есть, все, все. Так шел рабочий процесс. Все копошились. Начинает темнеть. У меня сегодня на ночь свое задание, я на уровни. Я тихонечко ухожу в палатку и устраиваюсь поудобней. Мягко, тихо, уютно, тепло. Вышак. Я позвонил Учителю и в путь. То, что было последующие семь часов рассказать нереально. Это было настолько мощно, интересно и поучающее. Это неземная работа, и найти аналогию в русском языке сложно. Работа в недрах земли. Сначала я и не понял, что происходит, первый выход был совсем другим. Мое сознание успело только понять, что я лег на живот. Мне в пупок вливался мощный поток тепла. Но это не то тепло, которое мы чувствуем обычно. Я двигаюсь в недра земли. В темноте все видится изумрудным. Изумрудная долина. Так длится довольно долго, по крайней мере, мне так кажется. Контакт в информационных слоях. Я попадаю в белое световое облако. Зависаю в нем, и по телу идут очень мощные вибрации. С меня снимают информацию, это четко ощущается. Я пытаюсь помочь им в этом, мысленно прогоняя внутри себя свои намерения и планы. Меня освобождают, и я продолжил свое движение. Работа идет, что с открытыми глазами, что с закрытыми. Видишь не палатку, а многомерное пространство. После выхода меня аккуратно подхватила невидимая сила и понесла по мирам. Я пытаюсь контролировать процесс и обозначать свой интерес к некоторым местам, пытаюсь попасть в город, видимый мной издалека, куда-то мне позволяют приблизиться, а куда то нет. Но и это увиденное прекрасно и ново для меня. Такого у меня никогда не было — это потрясающе увлекательно и хочется там удержаться как можно дольше. В конце я вижу картины возможного будущего — очереди людей стекаются к платформам, и производится отправка их куда-то. Тишина, никто не торопится, все спокойно и без суеты. На этом все останавливается. Пошла чистка. Я ничего не ел, не пил, но из меня льется такая гадость. Все вышло, мне стало легко. Закрываю глаза, пошла проверка на равновесие. Чувствую в себе такие силы, мне подкидывают такие виртуальные ситуации, что проскакивают мысли, а почему нет? Я все могу, и все дозволенно, принимаю я вызов, но быстро усматриваю ловушку и усваиваю бесценные уроки. Имея в руках такую силу, нужно быть очень сильным и гармоничным, не потерять равновесия, а то такого можно натворить, что и произошло со многими людьми — не прошли испытаний на нейтраль. Пока идет тренировочная шахматная игра, в которой разрешают переигрывать ходы. Можно сходить так, а можно так. Если сходишь так, получишь такую позицию, а если так, то немного другую и проиграешь или так, и в итоге победишь. В общем, уроки супер, но нужно максимум самообладания, иначе болото засосет в мгновение. Все это будет работать в будущем, когда станет по настоящему необходимо. С этими мыслями часов в семь утра я, наконец, заснул. Через пару часов я встал никакой, все силы ушли на выход. Координация дает сбой. Я прошу ребят освободить меня от работ, они с пониманием соглашаются. Работа кипит, во что она вытечет, я расскажу позже. Мы поехали в ближний населенный пункт Рошаль. Нашли рынок, где будем пополнять запасы провизии, аптеку, на случай всяких казусов, больницу, все нужно держать в голове. «Безопасность людей у меня на первом месте», — всегда говорит Владимир Александрович Петров. В Шатуре нашли баню и сняли целиком на двадцатое Число, после экспедиции нужно людей отмыть. Все, наша работа здесь пока окончена, надо ехать в Москву. Сергей, Катя и я возвращаемся, чтоб десятого привезти людей в готовый лагерь. День уходит у нас на личные сборы. Суббота, десятое июня, в десять выезд я приехал чуть раньше. Несколько человек уже подъехали и стоят в кругу. Родные уже лица — Вольдемар, Анжела, Алла. Постепенно подтягиваются все. Комфортабельный автобус подъезжает к центру. Владимир Александрович, Ольга и я уезжаем чуть раньше на родном красном джипе, дорогу пока кроме нас с Сергеем и Катей не знает никто. Мы приедем чуть раньше, чтоб начать съемку фильма о первой экспедиции в Мещеру. Через три часа мы на месте. Подъезжаем к трубе на речку, теперь по ней можно свободно проехать, ребята смастерили отличную переправу, проезжая, я замечаю, что на речке уже сделаны мостки для купания, умывания и стирки, столик, скамеечка для того, чтоб посидеть у речки в раздумьях, и прочее. От реки до лагеря метров пятьдесят, мы тихонько накатываем. Да, увиденное поражает. Ребята постарались на славу и время даром не теряли. Вокруг костра буквой П мощные лавочки, сверху все обтянуто тентами от дождя, справа шикарный длинный стол под навесом, обтянутый уже клеенкой, скамейки обтянуты ковриками, за лавками сушатся дрова, запас впечатляет — хватит недели на две. На той стороне лесной дороги тропинка в глубь леса, пройдя по ней обнаруживаешь королевские апартаменты для отправления естественных нужд, просторный, обшитый тентами. В углу горит фумитокс, чтоб не искусали нежные места. Но и это еще не все — метрах в тридцати правее уже почти готова баня-душевая. Ну, ребята, пять звезд, не меньше. Проезжающие мимо охотники, грибники чуть не падают с мотоциклов от удивления. Если б они посидели здесь сутки, то вообще могли расстаться с разумом. Уже к вечеру функционировал интернет, стоял домашний кинотеатр для просмотра нужного видеоматериала. Работали два спутниковых телефона, три рации, с радиусом сигнала достаточным для сообщения с другими лагерями, а их будет немало. Машины через переходники давали электричество в нужном объеме, очень скоро над столом горели лампы. Это сто процентов по оснащенности и другим параметрам лучшая экспедиция. Продуманно буквально все. Все для людей. Денег не жалели ни на что, покупали все лучшее. НИИ Космоэнергетики разместится здесь на лето. Микроскопы, телескопы, компьютеры, принтер. Каждый может написать свои впечатления после маршрута, и через полчаса все будет на сайте. Есть все. Учитель светится от счастья, раздавая от чистого сердца похвалу ребятам, что за пару дней отстроили целую деревню. Две кинокамеры будут фиксировать практически всю жизнь в лагере — проходы, сонастройки, беседы. Через две недели уже будут четыре полноценных диска видеоотчетов весьма энерго объемных, еще через неделю смонтирован фильм — Сергей Волков ночами в лагере будет своими руками монтировать его и воплощать в жизнь. Организация на высшем уровне. Автобус подъехал к переправе, высадил народ, и все пошли пешком в лагерь, все поражены лагерем. Те, кто были в Карелии, сразу ощутили разницу в организации. Учтены все недочеты, и сделан главный вывод — на людях экономить нельзя. Видно, кто в этом доме хозяин и что у него внутри. Любовь и забота к своим ученикам. Мы строим дом для себя, как мы его построим, так и будем в нем жить. Владимир Александрович быстро распределяет, кто, где и с кем будет жить, все ставят палатки, где приглянулось, раскладываются. У меня уже все разложено, палатка на месте, я со стороны наблюдаю за процессом, просматриваю людей, какая команда собирается для работы. Женщины начинают готовить, мужчины носят воду с речки. Начинается адаптация к местным частотам. Всех собирают к костру. Инструктаж. Он в большей мере для новичков. Те, кто был в Карелии, знают порядок, но выслушать лишний раз не помешает.

Первым пунктом как всегда Безопасность, если кто-то уходит из лагеря, обязательно ставит в известность администрацию лагеря, ваше решение прогуляться куда-нибудь в целях безопасности могут и удачно отменить. Порядок в лагере и чистота вокруг, дежурства по кухне и у костра, дисциплина во время проходов и беспрекословное подчинение ведущему группы. К слову, к концу первой экспедиции вокруг лагеря в радиусе ста пятидесяти метров образовалась такая образцово показательная чистота — сухие веточки и валежник совсем не попадались на глаза, ни одного окурка бумажки и прочего мусора. Так закладывается порядок во всем, включая собственную жизнь. Сегодня у всех свободный график до вечера — кто ложится вздремнуть, кто-то усаживается у костра и делится своими впечатлениями, опытом, тем, кто встречаются в экспедиции не впервой, тем более есть, что обсудить, рассказывая о своих успехах и маленьких и не только победах на пути знаний. К часам восьми все стягиваются к костру. Учитель распределяет всех на завтра по Маршрутам, в первую очередь, надо обследовать речку, две группы идут в противоположных направлениях от переправы. Я получаю на завтра свободу действий, она мне сейчас очень необходима, и Владимир Александрович без лишних слов все это усмотрел, у меня есть не доконченная на болоте работа. Завтрашний день распределен. И у костра настраивается привычная атмосфера. Учитель шутит, отвечает на вопросы. Ближе к темноте мы беремся за бубны и варганы. Владимир Александрович дает первые в экспедиции сонастройки в матрицу мага. Мы вошли с местом в резонанс, для боле качественной работы от нашего общего намерения, уважения и взаимопонимания зависит, как мы отработаем в зоне. Команда у нас уже в основном притертая, костяк присутствовал на всех «матрицах», начиная с декабря, а их было пять, и мы понимаем друг друга без слов. От новичков и нечастых гостей зависит, как быстро они поймут, что от них требуется, причем без слов. На удивление, все очень быстро слились в одно целое и комфортное состояние воцарилось у костра, меня это порадовало — работать будет очень приятно, когда все друг друга понимают, дополняют и чувствуют ответственность перед друг другом, да еще с первого дня. Учитель отмечает особенности энерго воздействия этого места, его отличия и преимущества.

— Карелия здесь рядом не стояла, — говорит он, — сплошные ультра фиолетовые и синие потоки, сплошь информационка, и совсем отсутствуют отрицательные энергии.

Внутри быстро устанавливается полный покой, состояние нирваны. Отсутствие агрессии и прочих проявлений негативных. Нас вывели на эту аномальную зону. Хотя назвать ее аномальной не поворачивается язык. Сверх положительное место. Нас оторвали от Воттоваары для работы здесь не просто так, и у нас здесь дел минимум на года четыре. И правда, я заметил за месяц знакомства с зоной, что внутри меня очень быстро восстанавливается полное равновесие и благодушие. Причем, заметил, что в первые часы работы агрессия начинает проявляться, но, что примечательно, ты ее видишь как свое отражение и понимаешь, что это не свойственно человеку наших устремлений. То есть можно провести такую аналогию — в мед вливается деготь, и это так остро ощущается, что эти два ингредиента не совместимы по понятиям для употребления в пищу. В общем, место для размышлений, работы с информацией и работы над собой, это состояние как бы фиксируется сознанием, и его в последствии проще контролировать. Модель поведения в идеале, к чему мы и идем. Это как и с выходами на уровни — пока ты там не был, тебе это понять сложно, хоть сотни книг прочти и кучу лекций прослушай, но, когда ты там побывал, ты уже потихоньку учишься восстанавливать это состояние измененной реальности и настраиваться на него, когда тебе это необходимо для получения и работы с информацией. Примерно так, и раз нас сюда вывели, мы дошли до этого уровня работы с энергоинформационными полями такого качества. Мы думаем, что это очень хорошо. Здесь очень много материала для обретения человеком целостности и ее полного осознания. Немаловажный фактор — постоянное давление на кору головного мозга — говорит о реальной возможности активизации работы мозга. Голова как бы расширяется в объеме к верху, и ее ощущаешь как форму, изображающую голову гуманоидов, во многих публикациях, раскрытой сферы. Такой рисунок есть у Бабикова в книге, глава «Что такое душа». При систематической работе появляется реальная возможность разархивации, постепенной, конечно, памяти. И конечно, под руководством опытного Учителя, которым несомненно является сегодня Владимир Александрович Петров, эти процессы будут протекать более гармонично и эффективно, он сегодня ведет нас под бдительным наблюдением по этому сложному и порой где-то опасному пути, ведь так легко потерять голову, и рука учителя на плече здесь — лучшее успокоительное. Я не раз убеждался в его не только магических способностях, но и гибкости ума, Конан Дойл кажется мне порой новорожденным младенцем. Такой сплав гениальной логики и ее полного отсутствия, по-другому не выразиться. Он идет, держа в руках нить паутины, но ни за что ее не порвет. Он чувствует и знает все. Когда пройдешь пару испытаний, думаешь, как это элементарно просто, а до этого что только в голову не придет. Задачикажутся невыполнимыми и абсурдными. Прошел, так это еще один кирпичик лег на Фундамент, причем лег исключительно на свое место, и понимаешь, что нужно продолжать строить дом под названием целостность. Вернемся к костру. Бубны уносят всех. Я передал свой бубен Юре и взял пластмассовое ведро, в моих руках оно быстро превратилось в музыкальный инструмент и никак не испортило общей картины. Вдоволь наколотившись, мы разбрелись по палаткам. Отбой сегодня ранний, с дороги все должны хорошо отдохнуть, маршруты сложные, еще не изведанные, никто не знает, что нас ждет. Я крепко и сладко заснул. Утро второго дня, и я возвращаюсь к тому, с чего начал.

Я на маршруте, воспоминания закончились. Пошла тема. Я прошел невидимый порог. Щелчок, я испарился для мира. Мозги перешли на другой режим восприятия, ноги сами выносят меня куда-то, я совсем не заморачиваюсь куда. Полное доверие, меня ведут, и нужно войти с местом в полный контакт и резонанс. Все присущие человеку моменты уходят на задний план. Меня сносит в чащу, и я сходу натыкаюсь на очередную воронку правильной формы. Куда делся грунт из ямы? — Ну не может такого быть! Здесь явно бывали заборы грунта. Значит, и правда, здесь бывают гости с других планет, измерений или галактик. Информация, поступающая мне, говорит о реальности контакта в зоне с существами другого порядка. Меня просто ведут по этой теме. Я очень реалистичный человек и никогда больно на эту тему не заморачивался. А тут знак за знаком говорит об одном и том же. Но какую форму должен приобрести этот контакт? В начале представляю его как явный, впоследствии я уже пошел немного дальше таких наивных представлений. Сфотографировав воронку, я вернулся на уже еле заметную тропу и продолжил закладывать новую петлю к болоту. Проходя периодически порог за порогом, я приближался к цели. Чувствуется постоянная смена энергий. То приток к голове, то к другим центрам. Я вышел на какой-то лагерь, старый, заброшенный, подумав, что это охотники или туристы сделали когда-то очень давно его для отдыха. Столик и скамейки от времени уже основательно почернели, я присел, послушал себя. Тишина. Отдохнул пять минут и продолжил свой путь. Я шел по наитию, и мне было интересно, куда же меня выведут в итоге, навигатор хоть и был с собой, я его пока не включал. По пути я наткнулся на чудо-дерево, которое лежало поперек дороги и издавало такие звуки, что по началу я не понял, как такое может быть — оно верещало. Никогда такого не слыхивал, и звук был довольно громким. В дальнейшем на маршрут я всех заводил через это место, и все были изрядно удивлены данным обстоятельством. Я перепрыгнул через говорящее дерево и продолжил маршрут. Накатило знакомое чувство. Пошло давление, голова начала расширяться к верху, крыша как бы раздвинулась. Значит, меня вывели на болото, мысли начали приобретать иную форму, все так легко и красиво. Точно через сто метров я вышел с левой стороны к болоту, правильней сказать, вывели. Я сходу рванул на наш проложенный ранее с Андреем маршрут, пытаясь повторить его идеально и продолжить его до упора. Дойдя до другого конца болота, я замер в изумлении — в одном месте в радиусе метров двадцати некой замысловатой формой была примята и закручена в одном направлении трава. Сомнений никаких — она примята таким образом, что нечто висело над землей, не касаясь ее, в сантиметрах тридцати-сорока, и оставило форму, рассмотреть которую с земли не было возможности, да и если говорить все так, как было, в идеале все до меня дошло только в лагере. Когда включилась полностью сознание. А пока я шел, смотрел и фиксировал, все отпечатывалось на пленке у меня в голове, но выводы я пока не делал. Я прошел к стене, начинающейся у поваленного дерева, и начал свой проход. Сегодня почему-то я его не видел. Поразмыслив, включил навигатор, он благополучно начал глючить и крутиться на месте. Ну что ж, пойду, как пойдется. Я выключился, и меня повели по другим знакам новым маршрутом. Через некоторое время я стал ощущать чье-то присутствие, как будто кто-то шел параллельно со мной, громкий периодический хруст, сначала я подумал, грибники, а может, наши кто, но как только я останавливаюсь и прислушиваюсь — полная тишина. Около реки я наткнулся на следы, они были бесформенны, циклиться я не стал и быстро прошел дальше. Но теперь появились еще голоса. Осенью в Карелии со мной было такое, и в Москве пару раз я слышал чью-то речь ниоткуда. Как только я включаюсь, тишина, перехожу на другую форму восприятия — слышу голоса. Внутри я спокоен, нейтраль и равновесие не покидают меня ни на секунду, хотя я иду в слепую и как буду возвращаться, мне непонятно. Но, когда потом я анализировал ситуацию, понял, что меня водят в одном квадрате и далеко не загоняют. Почему? Зачем? — мне пока непонятно. Я выхожу на сказочную полянку, на ней сферический холмик. На него я и прилег на мгновение для восстановления сил. В меня влилась сила, и я встал. Огляделся. Что дальше? Куда идти? В чащу уходила еле за етная тропинка. Я прошел по ней метров двести — не то, тянет вернуться. Я выхожу, осматриваюсь и понимаю, что даже не помню, где и как сюда попал. В отключке я делаю шаг в чащу, прохожу метров десять, чувствую, слышу ушами, как кто-то двинулся мне навстречу, стоит необычный хруст, я влетаю в свое привычное состояние, настороженно пячусь обратно на поляну и стою около тропинки, внимательно прислушиваясь, — если кто-то шел навстречу, он сейчас появится здесь. Пять минут, десять минут, пятнадцать минут — ни одного звука, похожего на этот, так и не проявилось. Что за чудеса? Я опять сделал несколько шагов в ту сторону, приблизился, внимательно осматривая лес. Что-то мне подсказывает, что пока в это место мне ходить не стоит. Это не страх — это информация. Я вышел в центр поляны, включил навигатор, и он меня не подвел — значит, пора на болото. Я захожу на маршрут с нужной стороны и по знакам, которые теперь вижу по повалам деревьев, ухожу с загадочной поляны. Мы еще встретимся, когда подойдет срок. Зона как бы постепенно открывает свои секреты по порядку, известному ей одной. Она дает нам правила игры. Когда ты с ней в резонансе, очень хорошо понимаешь, что она тебе говорит, иногда через какое-то время, но понимаешь. На болото я вышел изрядно усталым, тридцать минут работы здесь выше крыши, а я проболтался часа полтора. Как только вышел на пятачок, мать земля сделала свое дело. Я на время включился в обычный режим. Откуда не возьмись прилетели тучки, и заморосил дождь, я быстро одел непромокайку, которую предусмотрительно купил, вспоминая наше путешествие с Андреем, эта уж не промокнет сто процентов. Я пошел в сторону лагеря по привычной дороге через холмы и родник. Отойдя от пятачка метров сто пятьдесят, увидел два холма, между которыми зияла сферическая воронка, я забрался на один из них, в центре которого росла стройная березка. Прислонился спиной к стволу и под шорох дождя просто моментально провалился куда-то, это был и сон и не сон, но отключка была быстрая и полная. Я пришел в себя, но глаза открывать не хотелось, голове было легко, мысли струились, как горный ручей. Открываешь глаза, настройка сбивается — закрываешь. Нирвана. Сколько просидел, не знаю, но вставать очень не хотелось. В этом квадрате без напряжения можно выходить в миры, причем сразу и даже начинающим и простым людям, подумал я, себе такую цель не ставил, но все равно куда-то выскочил. Разбираться не стал пока, я уже нагружен информацией до краев, надо все перетасовать. Да и в лагере меня уже ждут, все-таки ушел один, Учитель будет волноваться. Я дошел до холмов и решил устроить себе напоследок экстрим, рванув напрямки, и нарвался на такие болота, что пока дошел, вымотался в край, обходя все препятствия. К часам пяти все группы пришли в лагерь. У меня сразу сработало, что нужно поговорить с Шубиным, я подошел, и оказалось, что информация у нас получена один в один, плюс он все это видел на энергетическом плане — образы и прочее. Привожу его отчет.

Отчет по пройденному маршруту.

Саша нас позвал в сосновый бор, мы остались стоять с краю бора, а он зашел в самую середину. Саша встал как раз под образ, который я увидел. Это была туманность в виде кольца белого цвета, которое располагалось ниже следующим образам:

У Александра разрядились батарейки. От батареек в разные стороны расходились лучи, как солнечные. Затем в течение какого-то времени (до первого длинного отдыха около тридцати пяти минут со сном), когда мы свернули с дороги, и до этой же первой длинной стоянки с правой стороны от нашего движения находилась спираль в виде:

Во время этого привала мы немного расслабились. Я попробовал сонастроиться на матрицу, но не получилось, а пришел образ летательного аппарата в виде:

Александр в это самое время видел:

Она растворилась, и после нее увидел дуги желтого цвета:

После движения по маршруту, не могу сказать о начале, с левой стороны от нас появился образ и сопровождал нас почти до самой липовой рощи на болоте.
Приблизительно в таком виде.

У обезьяны левая рука на уровне лба, как будто она смотрит в даль. Взгляд был направлен не на нас, а в сторону нашего движения.
Не доходя до липовой рощи, мы сменили маршрут, и справа от нас был показан объект в виде камня песочно-светлого цвета (см. рис.).
Камни такого цвета мы видели во время короткой остановки при возвращении назад, там, где лежали бетонные трубы для перехода через дренажный канал. Каждый по своим каналам получил информацию одного содержания. Вольдемару и другим удалось сделать ряд уникальных снимков, ни в Карелии, нигде ранее подобного сделать не удавалось (смотрите на сайте рубрику фотографии из цикла Мещера). Еще одно подтверждение, что нас вывели на новый уровень восприятия и работы, мы явно продвинулись вперед. Стало понятно, нечего сидеть на месте, нужно жить в постоянном поиске, а не охранять вековые достопримечательности с мыслями, что все упадет тебе в рот, разжуется и проглотится. Надо открывать новые места. И постоянно двигаться вперед. Все упали спать. Завтра я намериваюсь начать читаемую вами сейчас работу. Одна группа идет на холмы, где будет разбит еще один лагерь, здесь будет стоять телескоп, и место обретет постоянное название «обсерватория». Они останутся на сутки и будут наблюдать за небом и звездами, если не будет облачности. Другая группа ушла в лес влево от лагеря во главе с Сергеем. Задача — как можно дальше углубиться в зону для обследования местности. Маршрут длинный, километров тридцать, идут только те, кто чувствует в себе достаточно сил. Все разбежались, я начал писать на буке очерк из серии «Мещера». Писалось тяжеловато, и я с Учителем поехал в обсерваторию, где он дал ребятам сонастройку. Мы сделали несколько снимков для сайта. И вернулись в лагерь. Скоро вернулись и Сергей с группой. Маршрут вымотал прилично. Они все сидели у костра и устало курили. На завтра одна группа поменяла другую в обсерватории. Другая, с Сан Санычем, пошливлево от лагеря для строительства другого лагеря. К концу недели у нас уже было четыре лагеря, оборудованных тентами от дождя. На завтра я попросил Владимира Александровича разрешение уйти на две ночи с группой, с которой можно было максимально эффективно отработать предполагаемый пока центр зоны. В группу, которой Учитель дал название «спецназ», вошли Вольдемар, Анжела, Света и я. А вообще в лагере осталось три человека. Все были разбиты на четыре группы. Первая — болото. Вторая — Бобры. Третья — на речку, и обсерватория. Лагерь на семьдесят часов опустел. Что было у остальных ребят, потом опишут сами. А мы взяли провизии на два дня, одну палатку, пару спальников, все самое необходимое и рванули на болото. В полдень все разбрелись в разные стороны. На все четыре стороны, так сказать. Я завел всех на маршрут по дороге, стараясь протащить всех через переходы, шло это потяжелее, нежели одному, чувствовалось, что ребята не совсем пока понимают, что делать. Дальше молчать нельзя, и я в старом лагере с почерневшими скамейками делаю привал и во время перекура выкладываю всю информацию, полученную ранее по этому месту, в самое короткое время нам нужно войти в максимальный резонанс. Для этого все должны понимать, что и зачем мы будем делать. Команда прекрасная, все схватив с полуслова, сразу пошли переключки, все мы в едином намерении. Одно целое. Одна команда. Спасибо Учителю, он научил нас так быстро сливаться. Это сейчас очень ярко проявилось. Так понимаешь, какие знания получаешь. Мы всю зиму на матрицах учились находиться в резонансе, а теперь применим это на практике. Эх, Андрея бы сюда еще, но он пока занят другими делами. Мы тронулись в путь, совсем другое дело — мы проходим через пространства, через открытые двери, шаг за шагом, щелк, щелк, щелк. А что если нас соберется человек сто или того больше тех, кто сможет так же в любое время войти в резонанс? Сто человек по четыре процента. Во как можно заняться глобальной чисткой! Мыслей и соображений сразу много всплывает. Мы прошли говорящее дерево. И, наконец, болото. Я знакомлю ребят с местом, объясняю, что, где и как. Конечно, они сами махом и без меня разберутся, собрались тертые калачи, это максимально облегчает работу. Мы разбиваем лагерь на пятачке с земной энергетикой. Дальше я хочу напечатать отчеты Вольдемара и Анжелы и продолжу свое повествование, как все проходило у меня.

Вольдемар.
Путь к месту работы лежал по проселочной дороге, проходящей через лес. Мы двигались быстро, хотя каждый нес рюкзак. Здесь по всей территории идут информационные частоты, мягко воздействующие на нас. Мы шли легко и в три перекура достигли места, на котором предстояла работа. Проходя через болото, почувствовалось усиленное воздействие частот, мы зафиксировали частоты бело-фиолетового цвета с добавлением синего. Поток был мощным и оказывал давление наверх черепной коробки. Пройдя буквально два шага, поток сменился на желто-зеленый с пролетающими в этом потоке салатными шарами разной величены. Почувствовалось давление на психику, и мы в изумлении обследовали обе поляны, где интенсивность поля не ослабевала, на второй поляне к этому добавлялись частоты с небесно-голубой окраской. Место было мало изучено, и нам не оставалось ничего, как разбить лагерь в этом месте. Общим голосованием избрали место лагеря и принялись за установку палатки и легкого обеда. Пришли налегке, взяв минимум еды и оборудование. Команда была собрана прекрасная, все ребята выдержанные и имеющие опыт нахождения в экстремальных условиях. Мы быстро перекусили помидорами и огурцами. Необходимо было разложить костер и обследовать близлежащую территорию. Миша и Анжела занялись обследованием местности, а мы со Светой развели костер. Возвышенное место состояло из песчаного грунта, и вроде бы костер можно было разложить где угодно, но условия нашего пребывания здесь заставляли развести костер так, чтобы была возможность просмотра с обеих сторон поля и болота, расположенного перпендикулярно движению. По поступающей информации, указывающей на расположение костра под спаренными деревьями, впоследствии стало ясно, что это место как раз то, которое и нужно было для дальнейшей работы. Я и Светлана быстро расчистили место, сухих веток было достаточно, чтобы нам хватило на время пребывания. Решение было принято костер жечь постоянно. Основным направлением работы было обнаружение с возможным установлением контакта с иными цивилизациями. В связи с этим мы начали поиск места возможного появления летательного аппарата. Этим местом было болото, мы с Михаилом, не спеша, начали сонастраиваться на информацию по заданной работе. Нам хотелось путем совместной работы получить наиболее полную информацию о времени, уровне возможного контакта и места контакта. Для работы нам нужны были более информативные частоты, чем на болоте, на котором преобладали низко-информативные, в основном цвета от сероватого до желтого. Михаил уже ранее был здесь и знал некоторые места, где все мы сонастроились на информативную волну. Пару мест указывали на полное расширение сознания, неся информацию о строении человека. Например, Михаил, стоящий передо мной, разложился на энергетические тела, показывал мне свой череп. Это были частоты черно-фиолетового цвета. В последующие дни мы обследовали местность на наличие энергий. Выяснился факт, что оба примыкающие леска, ставшие объектом исследования, имеют высоко-информационные частоты космического происхождения, находящиеся в спектрах фиолетового, бело-фиолетового, фиолетового с внесением потока синего, со светящимися частицами. Одно место определило себя чередованием цветового спектра по энергоструктуре человека, включающего спектр основных энергоцентров. Лучшего места для сонастройки не найти. Чередование частот будет исследовано в следующей экспедиции на этом месте. Так же были обнаружены уровневые порталы, например, нижних миров. По приходу к костру я обнаружил, что я встал к костру как обычно, а ощущения, будто я подошел к костру в зеркальном отражении. Идет потеря ориентации. После чего к вечеру каждый из учеников экспедиции побывал на уровневом переходе, наблюдались сначала световые каналы данного уровня, затем уровневые существа. Портал был открыт или проходом учеников через него, или совместной работой, которую мы провели в информационном месте фиолетового цвета. Зарегистрировано резкое увеличение работы третьего глаза, до открытия его до уровня видения обычными глазами. При открытии портала намерением, поток ветра по деревьям на краю болота сначала прошел справа налево и затем в конце работы — в обратном направлении, т.е. включились в работу духи земли. Как уже указывалось, в большинстве мест приходило открытие верхней части яйца ауры членов экспедиции, чем облегчалась работа в информационном поле. Хотел еще отметить притухание огня в месте, где был установлен лагерь в вечернее время, т.е. при смене стихий он просто горел очень маленьким пламенем, но совсем не гас. В это время осуществляется появление астральных существ в местности, прилегающей к изучаемой. Были проведены опыты излечения заболеваний. Процессы обмена энергий и прочистки энергетических каналов ауры пациента проходили много быстрее, боль удалялась практически сразу. Чувствовалось усиление прохождения Потоков, применение лечебных частот.
Лагерь находился практически на краю от эпицентра желто-зеленых потоков, которые занимали почти обе поляны. Информативно было определенно поле в диаметре эпицентров в двести пятьдесят метров между полянами. Мощность потоков определяется как очень интенсивная. Через некоторое время идет перекрытие других цветов ауры. Просматривается цвет потоков в эфирном теле человека как зеленоватый. Т.е. идет интенсивная замена других энергий человека на основной этого места.
Конкретно по поводу контакта с инопланетными цивилизациями можно отметить, что был виден летательный аппарат в информационном поле, который пролетел со стороны северо-востока над болотом, после чего информативная цепочка была разорвана обращением ко мне.
Нельзя было распознать детали ЛО, т.к. его продвижение происходило со стороны восхода солнца и находящаяся ко мне часть была затемнена. Можно сделать вывод, что это было раннее утро, т.к. солнце на горизонте не присутствовало. Также была получена информация искать яму. Во время снятия информации коллективно мной была получена информация: квадратный туннель, как желтый воздуховод, и выводящий меня далее маленький летательный аппарат в виде тарелки, далеко пройти не удалось, двери туннеля на повороте за ЛО закрывались. Приходилось их постоянно форсировать. В поле видения летательного аппарата при возвращении к костру некоторое время впереди меня двигалось существо, как бы определяя мою тень впереди меня. Оно передвигало ноги в такт со мной, а руки находились в расположении, как при команде руки в верх, которое не изменялось.
Шары и потоки, протекающие по деревьям кое-где в этой зоне, дают смелость утверждать однородность их по цвету. Потоки на фото.

Анжела. Визит на болото.
Когда пришли на место, бросили рюкзаки, пошли за водой к роднику. На половине пути Миша передумал и повел нас на маршрут. Сделали петлю, вернулись, разбили лагерь, пошли обследовать местность. На маршруте, на мой взгляд, энергии шли где полосами, а где локально. Когда зашел разговор о силовых линиях, которые Вольдемар снял на фото, я увидела мыслеобраз, что это силовые волны, расходящиеся от концентрированного направленного луча, несущего информацию. В земле есть якорь, удерживающий этот луч. На физике разные ощущения: слабость, расслабленность, сдавливание сердца. Потом я пошла на болото, посмотреть, послушать. В этом месте сразу, без всякой сонастройки, видишь потоки и окно, обрывки чужих мыслеобразов. Цвет от сиреневого до фиолетового. Минут через десять провалилась (что было, не знаю). По пробуждению голова ватная и тяжелая, плохая ориентация в пространстве. Пошла к холмику с березками. Там совсем другое. В этом месте огромное количество абсолютно разных потоков, близко расположенных друг к другу, но они более информативны, чем в Карелии, воздействие тоже иное, более мягкое, но чувствуется, как они проходят по тонким телам, входя в резонанс.
Везде виден нижний мир, но не такой, как в Карелии. Здесь это лица и существа, пытающиеся что-то сказать и на что-то показывающие. После березок мне стало вовсе плохо, и я решила передохнуть и отвлечься. Мы посидели возле костра, покушали, хотя есть не хотелось. За всю экспедицию ни разу не возникло чувство голода, в этой аномалке вообще не хочется кушать. Потом понарабатывала видение: по структуре потоки похожи на северное сияние, везде разные. При наработке видения необходимо прилагать усилие, чтобы отстроиться от нижнего мира — лезет в глаза сам, что-то показывает, но это уже неинтересно. Ночью постоянно впадала в состояние информационного кайфа (это когда приходит четкая информация о том, что тебя интересует). Утром проснулась разбитая с переклиненной спиной, но Вольдемар все быстро подправил за пять минут, даже не прикасаясь ко мне. Умница. С ним комфортно и продуктивно думать, ловить информацию, идти в поход, находиться в любых передрягах. Пошли мы с ним разведывать места. Супер! Информация идет сразу и та, которую запрашиваешь. У нас возникла общая тема: силовые поля. Я эту информацию получила в следующем виде: поток идет с другого пространства (соседнего), воронка в виде трубы граммофона, нисходящая в наше пространство. Этот переход устроен из другого пространства и заякорен в нашем. От эпицентра расходятся так называемые силовые линии, каждую из них можно разложить в свою очередь на спектр до бесконечности. Информация не навязывается, а предлагается. Посидели мы с Вольдемаром до боли в печени и тошноты и пошли к костру. И тут нас торкнуло на разговоры-размышления, информация лезла из ушей, необходимо было выплеснуть. В кайф порассуждать с Вольдемаром.
Потом пошли втроем с Мишей на болото с общим намерением на контакт. Открыли портал, посидели в фиолете и вернулись к костру, начинался дождь. Спустя время меня потянуло прогуляться к холмику с тремя березами, по пути свернула в березовую рощицу и нашла круг из пяти берез, постояла в центре и получила удовольствие: чистая, мягкая энергия, чистит и успокаивает. От берез пошла к намеченному холмику и увидела в траве следы, пошла по ним к яме между холмами. У ямы они заканчивались, я в нее заглянула, и тут на меня зарычали. Громко и с предупреждением, вместе с рыком ударила чужая волна страха. Ударила и откатила. Спорить я не стала, развернулась и пошла на болото к Мише, рассказать о случившемся. Мы подождали Вольдемара и втроем пошли выяснять, что это было. Больше никто не рычал и не показывался, но до двух часов ночи мне постоянно пытались впихнуть страх, чувствовалось, что наблюдают. Если честно, то состояние неприятное, и от костра отходить не хочется, а тут еще льет дождь и кругом тьма непроглядная. Миша любезно предлагал несколько раз сходить прогуляться на болото, на что я категорически отказывалась, хотя в Карелии спокойно гуляла по ночам одна. Просто лежала возле костра и смотрела в темноту — показывали виденные раньше силовые линии в виде блина диаметром около метра с сердцевиной. Эти существа приближались, показывали себя, как бы отвечая на интересующие меня вопросы. В профиль это напоминает спиралевидную галактику, только здесь не спираль, а симметрично расходящиеся линии. Когда они разворачиваются перпендикулярно земле, то это круг, хорошо виден полный цветовой спектр. Каково пространство, из которого устроен переход, таковы и существа, попадающие из него к нам. В два часа резко закончились попытки втиснуть мне страх, но и существа пропали, в три мы разбудили Свету с Вольдемаром, а сами пошли спать. тПроснулись в одиннадцать следующего дня, утро было тяжелым, спину опять переклинило, все болело. Собрались и пошли в лагерь.
Когда вернулись на это место через двое суток, я ночью периодически ходила к яме, где на меня рыкнули, сидела там в ожидании, что опять зарычат, но тщетно. Нигде никого, и страха нет. Жалко.
Так мы разбили лагерь, на глазок, занесли пока вещи в заросли, и я повел всех на холм, образ которого также мог видеть накануне Вольдемар, рассказал всю информацию по нему, и девочки, поочередно меняясь, поработали на нем. Вернувшись, решили набрать воды, до речки было метров триста, дорогу знал пока я один, и мы вместе решили прогуляться для ознакомления. На полпути я вдруг почувствовал, что нам нельзя выходить из центра зоны, за нами тянулась, как бы точнее выразиться, резинка, которая могла оборваться, и мы бы потеряли некую связь, причем нас затягивало на маршрут, и мне пришлось завернуть группу обратно, и, быстро одев сапоги, мы вышли в путь. Точки я не фиксировал, поэтому каждый проход имел свою неповторимость. Нужно было все проделать по порядку и выйти на точку с проработкой первого центра. Сегодня, почти сразу потеряв ориентир, я пошел другим путем, верней нас повели. С Вольдемаром было работать эффективно, как с человеком с самым развитым энерговидением среди нас. Он замыкал группу и констатировал постоянную смену энергий, причем все были благотворными. Скоро мы вышли к массовому сказочному повалу берез и ландышевой поляне, где работал чистый фиолет без примесей, здесь мы задержались, уютно устроившись на привал. Все были умиротворены и довольны. Энергетика всем нравилась, и все уже вошли в резонанс. Мы продолжили свой путь и должны были выйти на болото. Но, хотя я уже здесь все облазил и вроде как знал, каким-то немыслимым образом оказались на том берегу реки и возможности перейти никак не находили. В итоге нам пришлось рискнуть с угрозой искупаться в одежде и переходить по тонкому дереву, как циркачам по канату. На удивление, никто не дрогнул и мы поочередно переправились через Дмитриевку, так и не поняв, как мы туда попали. Вышли мы к уже знакомым двум холмам с березами. Время мы на маршруте провели немного, но устали. В лагере баланс восстановился очень быстро, и все себя чувствовали прекрасно. Мы натаскали дров, пособирали валежник, почистив немного наш пятачок, и разожгли костер, он, немного покапризничав, зашелся привычным уже для этих мест оранжевым огнем. Девочки быстро сготовили перекусить, и мы, подкрепившись сухпайком и попив чаю, продолжили работу. Я пошел на выход к березам на холмах, остальные — кого куда потянуло. Я быстро отключился. Сон не сон навалился на меня, глаза открывать совсем не хотелось в промежутки между пробуждениями, если б сидеть было более уютно, я даже не представляю, надоело бы это занятие или нет, очень уж успокаивающе действовал холм. Пока глаза закрыты, все лишнее уходило и мысли были очень продуктивные и чистые. Счет времени я потерял, часы никогда не ношу, да и здесь это ни к чему. Спина изрядно устала. Я пошел к костру. Никого еще не было, я прислушался — где-то с боку раздавались голоса. Я дошел до болота — слева у дороги сидели, удобно устроившись, Вольдемар и Света. Они о чем-то негромко спорили. Мешать я не стал и тихо пошел к костру, куда уже пришла Анжела. Мы без слов уселись на пеньки, разговаривать не хотелось, у каждого в голове сейчас свои размышления. Вскоре к нам присоединились и Света с Володей. Я уже отошел от холмов и решил переключиться на болото. Пройдя по опушке, я вышел к точке, где была примята трава (предполагаемое место высадки). Я попытался включиться и почувствовать, что же здесь могло происходить. Ясной картины не было, я бы сказал, что внутри вообще была подозрительная тишина. Поработав, я стал просматривать более внимательно всю местность, меня пока притягивала только правая ее сторона, где по пробелу виднелась поляна и прилегающий к болоту лесной квадрат, на пятачке с одного корня росло три гибрида в виде треугольника. Сосна и береза буквой V тянулись к небу. Весьма странное сочетание. То есть три буквы V, расположенные треугольником. Аномалии присутствовали. Меня привлек круг из сосен, они так плотно стояли, что зайти внутрь без усилий можно было только в одном месте, как бы дверь. Ну, я вошел. В нем было довольно темно, мощные сосны стояли очень плотно, с трудом пропускали свет, пошла ощутимая вибрация, я закрыл глаза, постоял немного. Но это не все, похоже. Я открыл глаза и стал включаться, меня куда-то подталкивают. Щелчок очередной, и я все увидел. Из центра через пустоту я увидел невидимую тропу, которая меня притягивала. Я принимаю вызов и иду. В черноте леса я вижу громадную сосну. Около нее идет мощный поток, я не останавливаюсь, запоминая точки, чтоб вернуться сюда чуть позже с глазами Володи и Анжелы. За сосной бурелом, густые ветки свисают, не давая возможности свободного прохода, я огляделся — обход далековато, да и надо идти по знакам, я нагнулся, чтоб пролезть, поднимая левой рукой ветки, в глаза ударил мощный синий поток, ну просто синяя стена, как в первый мой приезд. Я постоял в нем, как бы впитывая в себя. Все, я его не вижу, пора идти дальше. Меня смещают вправо. Я подхожу к еще одной непролазной стене, метров пятнадцать стоят сосны, и нижние сухие ветки у них одинаковые и тонкие, как у близнецов, и сплетены, как паутина, пройти без помех нереально, можно, конечно, напролом, но зачем ломать такую красоту? Я запоминаю точку, надо попасть в квадрат, но позже, остро ощущается, что пора выходить из леса, очень уж мощная здесь работа — тридцать минут выше крыши. Я переполнен. Сейчас отдохну и с Володей на более детальное обследование. У костра Анжела с Володей делятся своими мыслями по поводу того, кто что видит, и что это может значить, и как, и куда, и вообще, так все сложно и запутанно, мои уши отказываются слушать, и переключаюсь на свои мысли, наливая в это время себе чая. Я замечаю в себе, что хочу я или нет, настрой у меня основной на одну новую для меня волну. Это место чего-то ждет от нас. Оно пытается со мной разговаривать и готовит меня к чему-то. Не спеша, дверь за дверью, по мере моей готовности. Я держусь за очень тонкую невидимую нить, и ничто меня сейчас так не занимает и не привлекает, как эта игра, явно кем-то предложенная, но кто они и чего от нас хотят? Информация потихоньку складывается, но все пока не имеет целостной картины. Я восстановился, и, оставив девочек у костра, с Вольдемаром пошли обратно в круг и из него на новый маршрут. К концу нашего прохода было понятно, что это просто Клондайк какой-то. Каждый шаг давал нам что-то новое. У громадной сосны работа шла одновременно по всем центрам, быстро насыщая их. Повсюду был фиолет, где с желтым, где с зеленым, практически со всем спектром. Ну и, наконец, чистый фиолет в ста метрах от лагеря, теперь не надо далеко бегать. Точка была там, где паутина из веток. Там присутствовала аномалия, выраженная в замысловатых формах сосен и редко встречающихся берез. Треугольником стояли три сосны, к верхушке превращающиеся в варганы. Сосна в виде цифры четыре смотрелась так чудесно, что я залез на перемычку

цифры и сонастроился на ней, сев как в кресло. Шикарно. Мы вернулись, отработав очень серьезную тему. И немного отдохнув, Володя повел на эти места девочек, а я остался дежурить у костра. Уже скоро стемнеет. Как всегда ночью мы ждем чего-нибудь таинственного и необычного — может, кто прилетит на чем-нибудь. Наши головы пока работают слегка шаблонно. До меня доходит потихоньку, что контакт может иметь любую форму и нужно работать шире, расширять сознание. В этом месте расширение происходит максимально эффективно, мы вынуждены признать по проделанной работе, что даже в Карелии не было таких приходов. Не зря уже к концу экспедиции все отказались от мысли ехать на Воттоваару и изъявили громадное желание продолжать работу в Мещере, и самое главное, что инициатива исходила от Учителя, он поддержал всех в этом. Стемнело, мы собрались все вместе у костра. Перед этим мы еще раз втроем сходили на точку, где был чистый фиолет и общим намерением настроились на ночь на контакт. Мы с Володей по очереди ходили к болоту с интервалом в пять-десять минут. Я несколько раз постоял там с закрытыми глазами, пытаясь понять, что же от нас хотят. Чем дольше я работал, тем четче понимал, что что-то недопонимаю и делаю не совсем точно. Ладно, горячку пороть не будем, надо терпеливо работать. Ночь прошла довольно спокойно, никаких сюрпризов ожидаемых не было. Я уже к этому был готов. Вольдемар тоже констатировал, что энергетика на месте была спокойной и без изменений. Часа в два ночи сквозь чащу прорезался свет — огромная полная луна зависла над лесом около поляны, которая находилась в метрах трехсот от лагеря, мы пошли к ней. Такая красотища! Как на ладони невооруженным глазом видны все кратеры и неровности. Мы по очереди отдохнули в палатке. Часов в десять утра мы собрались все у костра, по очереди сходив к ручью умыться, сели завтракать. Обсудив результаты прошедшего дня, все разошлись по своим делам. Несколько часов свободного творчества. Я пошел на ту сторону дороги от лагеря и зашел в лесной массив. Через метров сто я наткнулся на почти зеркальное болото, очертание и энергетика очень схожи, я просмотрел место и, взяв внутри на заметку, вернулся в лагерь. Вольдемар и Анжела периодически бегали на фиолет, Света сидела у костра и думала о чем-то своем. Каждый сегодня отрабатывал свой материал, полученный здесь накануне, нужно шлифовать добытый материал. Постепенно к вечеру небо начало хмурится. Собирался дождь. Вольдемар со Светой пошли на фиолет. Анжела на холмы. Я стоял на пятачке и смотрел на болото, пытаясь понять язык, на котором со мной пытаются общаться, в голову ничего не шло. Ко мне подошла Анжела и, слегка заикаясь, пожаловалась, что у холма в воронке кто-то на нее рявкнул, и довольно крупные следы вели из леса к точке. Собравшись вместе, мы пошли проверить, что же там за аномалия такая, но яма была пуста, следы были заметны, но природу их выяснить было сложно, и мы пошли обратно. Дождь усиливался. Ночь тянулась монотонно, небо было затянуто, смотреть некуда. Костер горел вяло, его уже изрядно заливало, и дрова отсырели. Все дремали кто где — в палатке, привалившись у костра. Завтра утром в основной лагерь. Я проспал до одиннадцати, вставать не хотелось, на точке, как только закрываешь глаза, другой мир, хочется лежать и думать, мысли шли такие мягкие и чистые. Я встал. Мы быстро собрали лагерь и пошли короткой дорогой обратно. По прямой километра полтора. Мы пришли в лагерь последними из всех групп, но ровно в двенадцать, ровно в назначенное время, не позже и не раньше. Скорей купаться, кто в баню, а я на речку, вода еще прохладная, но зато так бодрит. Я весь намылился, стоя на плитах, комары пользовались моментом, атаковали со всех сторон. Все, я, как новый рубль, бегом обедать. Дежурные по лагерю уже накрыли стол, и мы жадно поглощали кашу с тушенкой. Владимир Александрович подозвал меня к себе и сказал, что через полчаса в палатку и в измененку, как я ее теперь называл. Дав мне рекомендацию далеко не забираться, он ушел, я взял водички в палатку и пошел. После болота я еще не вернулся в себя и силы не рассчитал. Итог временной слабости, и бесконтрольности, и не выполнения рекомендаций — весь обед в углу палатки, невыполненное задание по получению информации (все стерлось) и, конечно, чувство вины — я глаза еще не открывал, но чувствовал, что Учитель стоит рядом и готов всыпать мне ремня, я ощущал его чувства каждой клеткой. Вообще эта тема весьма интересна, при серьезных выходах резкая смена приводит к рвоте и хорошей чистке. Но ты не чувствуешь отвращения, а наоборот. В это время ты воспринимаешь все добро, вышедшее из тебя, как часть тебя — как руки, ноги и прочее. Что естественно, то небезобразно, и это становится не словами, а пониманием. Нормальный выход. Учитель, пока я возвращался, позаботился о непослушном ученике, раздернул палатку, и в нее ворвался свежий воздух, попросил Анжелу поухаживать за мной и убрать палатку. Здесь и началось самое интересное. Получилось-то все не так уж плохо. После возвращения я сидел с закрытыми глазами и раскачивался, глаза не открывал, но слышал и видел все. Идет Анжела. Я прошу ее посидеть со мной в палатке. Она любезно соглашается. Я понимаю, что могу ей помочь, проблема со спиной ее беспокоит. Ты доверяешь мне? Ложись. Я знаю, что мне нужно сделать. Ранее к массажу я не имел никакого отношения. Что это? О чудо! Мои руки такие пластичные, что я просто проникаю в ее тело ровно столько, сколько захочу. В голову, грудь, живот. Я леплю ее тело, как пластилин, не открывая глаз, я слышу только свои руки, я знаю, что делаю. Откуда? Я беру позвоночник в руки и ставлю на место все позвонки, затем ребра, вправляю череп, каждую косточку. Владимир Александрович наблюдает за моей работой. «Помнишь, Миша, я сказал, что передам тебе знания по мануальной терапии? Теперь ты — мануальный терапевт». Конечно, помню. Спасибо, учитель. Вот так, без слов, я получил высшие знания. Бесценные уроки жизни. В такие минуты человек по-настоящему счастлив, это ни с чем не сравнимые чувства. Операция длилась долго, пока я не понял, что все, что нужно, сделал. Я узнал, как работают хилеры, я думал, это липа — нет, все просто. Я мог проникать в нее без хирургических инструментов, и, главное, я знал, что делаю, с закрытыми глазами я видел все, что происходило на энергоуровне. Уже в Москве я получил от Анжелы письмо, где она сообщала, что массажист, которого она постоянно посещала, обратил внимание на то, что ее тело кардинально изменилось, чему был весьма удивлен. Отрывки из письма.
«Волшебная ночь началась с обычного полудня, когда я проходила мимо палатки Миши и увидела, как ему хорошо. Проходя во второй раз минут через десять, поняла, что надо вмешаться и поухаживать за ним. Получив разрешение Владимира Александровича, навела порядок у Мишки и осталась рядом. Очень интересно, в принципе, понимаешь, что происходит, но и только. Обидно, что не видишь того, что видит, чувствует и понимает он. Разные уровни восприятия на данный момент. Когда оказываешься в состоянии измененного сознания, одни ценности уходят на задний план, другие всплывают из забытья и напоминают о себе, начинаешь острее осознавать свою связь с Богом. В этом состоянии происходит передача знаний учителя на подсознание, что у Миши проявилось как немедленное желание переделать мое тело. Он видел, как его руки входят в мое тело, работают с сосудами, скелетом, внутренними органами. А я это чувствовала. Когда Владимир Александрович понаблюдал этот массаж, то сказал, что Мишка получил от него знания по мануальной терапии. А вообще интересно быть помогающим и наблюдающим за улетающим. Много нового и интересного, но в нормальном состоянии мало понятно».
Я остался один, немного полежал, открыл глаза, наконец, и вышел из палатки. Владимир Александрович проходил мимо, я поспешил извиниться за невыполненную установку, хоть в итоге все вышло не так уж плохо, дисциплина прежде всего. Радость переполняла меня — я — мануальный терапевт — певт — певт! Учитель у нас самый добрый на свете, пожурил по-отцовски и забыл. Сегодня у нас просмотр фильма Кин-Дза-Дза у костра. Я никак не мог спокойно его посмотреть целиком, а тут такой подарок. В экспедиции. Я еще находился в измененном пока сознании, и для меня просмотр превратился ну просто в нечто. Я находился там. Мой слух и зрение были так обостренны, что все воспринималось как в лагере. Я прочувствовал каждый момент, каждый важный эпизод. Весь лагерь в полном составе смотрел в одну точку непрерывно на протяжении всего фильма. Когда фильм закончился, образовалась тишина, многие смотрели его не первый раз, но здесь все воспринималось совсем иначе. «Пока вы все смотрели в едином намерении этот великолепный фильм, я сонастроил вам всем Блок Хутта, — объявил Владимир Александрович торжественно, — так все удачно пошло, что я сам рад больше вас». Рады этому известию были все, я думаю, не меньше Учителя и не скрывали этого. Потом поставили «Кукушку» в честь мещерской кукушки, которая кукукала беспрестанно уже на протяжении недели, пока мы здесь, отмеряя всем жизнь вечную. «Дорога в ангелы» называлась ее песня. Фильм тоже был потрясающий, но на самом интересном месте, когда угорка возвращала душу мертвого финна обратно в тело, бук глюканул, и досмотр отложили до лучших времен. Владимир Александрович подозвал меня.
— Сегодня Анжелу в измененку, побудешь с ней, поможешь.
— Да, конечно, — взяв секунду на размышление, сказал я. В эту секунду я вспомнил свой первый выход и как мне было спокойно, когда я ощущал рядом Учителя. Важно, чтоб кто-то был рядом, спокойней. Местом выбрали мою палатку, я жил там один, да и окрестили ее по-нашему «Экстремальной Палаткой», у меня там уже портал с прямым полигоном наверх, накатанная дорожка. Мы залезли в палатку, устроились поудобней, и на старт, Анжела!
«Ближе к вечеру настал мой черед. Предусмотрительно прихватив пакет и салфетки, отправилась в экстремальную палатку. Первым изменилось восприятие света, резче стала грань между светом и тенью, цвет материи приобрел глубину и объем, появилась пульсация пространства, и дальше на некоторое время не помню. Судя по всему, меня рвало в пакет, а в пакете был свой мир, через него и улетела в первый раз. Кто этого не видел и не чувствовал, тот не поймет. Чуть позже, когда сознание и подсознание встретились в экстремальной палатке, я была занята изучением своих рук. Мои руки и пальцы были длинными, гибкими, из кончиков пальцев лучил свет. И вот здесь я поняла Мишку. Какой инструмент у меня есть! Только применяет его каждый по-своему. Возле костра играли на барабанах, и я немного потанцевала руками.
Начал нарастать гул, и я поняла, как мое поле меняет свой диапазон, за счет чего и происходит изменение восприятия, т.е. выход на уровни. Я начала переходить из одного спектра в другой, так можно и в пространстве перемещаться, настроив свое поле на диапазон того места, куда надо переместиться. Осталась мелочь — научиться менять диапазон на необходимый. И как знать диапазон, на который тебе нужно настроиться? Представить то место, куда надо? А если никогда там не был? Но ведь есть такое понятие, как частотный спектр планеты, материка. Как технически его измерить? В чем? И как восстановить при необходимости? Диапазон необходимо менять плавно, иначе физика не выдерживает, отсюда и рвота, если плавно менять диапазон, то легче. В пространстве событий смена информации о материи может происходить за счет смены диапазона или спектра (что одно и то же) пространства. Меняется спектр, меняются события, т.е. смена информации о материи. (Хроники Амбера).
Дальше пошел просмотр миров. Описывать их — слабая попытка определить, на что они приблизительно внешне похожи. Один из первых миров был похож на нервную систему, как ее рисуют в учебниках, а потом показывали на компьютере. В светло-сером пространстве извивающиеся стебельки с не раскрывшимися бутонами тюльпанов сиреневого цвета, а основой всего являются шестиугольные соты-ячейки, слегка вытянутые по вертикали. Это все тоже пространство событий, оно везде, как и полевые структуры. Основной линией проходила мысль, что делать в период катастроф, чтобы спасти больше людей. Всплыла тема любви. Я могу дать любовь, но как? В каком виде? И причем она здесь? Позже поняла, что Бог людей любит, это определенный диапазон. Если полюбить Творца так, как он любит нас, возникает прямая связь, резонанс. Но Творцу несвойственны эгоизм, зависть, злоба и т.д., а нам это присуще. Имея эти страсти, невозможно выйти на прямую связь с Богом. Вот откуда Любовь! Прямая связь! Это даст все. Своеобразный путь прямого знания, только ближе к сфере духовности. Т.е. минимально приблизиться к частотному диапазону любви Бога. Жаль, что в период катастроф люди будут жаждать спасения жизни, и если и обратятся к Богу, то только за физическим спасением. Наверное, поздно будет. А как дать им любовь? Для начала надо иметь ее самой.
И еще вынесла понимание, что в период катастроф буду знать, что делать. Что-то дали. Почему не сейчас? В нынешних условиях эти знания не нужны, опасны. Всегда найдется кто-то, кто изыщет возможность загнать в угол и попытаться заставить работать на себя. Нужна свобода от всего. Непривязанность. Сейчас одни условия, а при периоде катастроф — другие. Это как сложность — законы одного пространства применить в другом и чтобы они там работали.
Потом руки, пальцы стали складываться в различные комбинации, казалось, что шесть пальцев, шло получение информации. Где? Чтобы сложить из пальцев шестигранную сферу, не хватает одного пальца, но, чтобы шестигранные соты сложились в сферу, необходимы пятигранные соты. В это время меня о чем-то спрашивал Миша. Когда в это время с тобой общаются, задают вопросы, надо понимать комичность ситуации. Человек в нормальном состоянии задает вопрос, имея в виду определенный смысл. Я, находясь в состоянии измененного сознания, слыша слова, считываю другой смысл и отвечаю соответственно. Они на своем уровне восприятия, я — на своем, а слова одни и те же.
То, что видел Вальдемар как силовые линии, это полевая структура. Поля. В каждой линии есть вся информация о целом, только в разных пропорциях, в разных линиях. Совокупность полей атомов дает поле молекулы и т.д. или наоборот. Что создает поле? Почему оно возникает и в таком виде? Линии — это другой уровень восприятия. Сложив пальцы определенным образом с определенным намерением, возникает резонанс в моем поле. Замыкаются силовые линии, которые меняют информацию и энергетику. Очевидно, в период катастроф меняется структура сетки, естественно будут другие информационные и энергетические условия. Что-то из наших наработок будет работать, а что-то нет, и необходимо будет что-то новое. Вся информация есть во внешнем информационном поле, но еще не сложились условия для ее адекватного восприятия.
Одним из последних был мир углей. Все похоже на громадные угли, подернутые светло-серым пеплом. Энергетичный уровень, постоянное перемещение, нет фиксированного пространства событий. Впрочем, его везде нет.
Привет Мишка! Дописала лирическую часть волшебной ночи. Как-то кратко получилось, может, разверну потом, а сейчас сделала набросок.
Все это время физическое тело тихо страдало — то его рвало, то о нем вообще забыли, а когда вспомнили, оно не могло даже сидеть, только лежать. Очень важно и приятно, когда рядом находится подходящий человек, который может и поухаживать, пока ты в беспамятстве. А когда я вернулась, было приятной неожиданностью найти себя, окутанной в нежность. Удивительно состояние измененного сознания. Душа раскрывается. Я для себя в последнее время захлопнула двери души для нежности и любви, оставила необходимый минимум для семьи. И зря. Это было глупостью. Ночью души общались между собой без ограничений ума. Мишкина нежность развернула меня, я все вспомнила. А у него в это время была потребность отдавать, ему необходимы подопечные. Выход на уровни — это одно, но не менее интересно состояние сразу после выхода. Ум еще не вернулся полностью и не в состоянии мешать душе, вот в этом состоянии и надо общаться, здесь мы настоящие. Витонное поле получает в это время мощный качественный толчок, меняется диапазон. Этот момент необходимо использовать по полной программе для души. В обычном состоянии ум фальшиво улыбается и говорит, что все в порядке, хотя на самом деле катастрофа. Как можно рассуждать о любви, когда ум рассказывает, что тебе это даром не надо?
Мишка, палатка у тебя супер! Спасибо за нежность и уроки (умение отдавать). Наши души теперь знают друг друга, нам легко общаться».
Вот такой был первый серьезный опыт у Анжелы. И я ни на секунду не забывал, что сам был в этом состоянии впервые недавно, и постарался выжать для нее максимум, шел в ногу, но в тоже время старался не мешать. Измененка частично еще присутствовала и у меня, и мне было несложно находиться с ней в полном контакте и резонансе. Пока она строила из пальцев фигуры и говорила, что никто не сможет разорвать ее хватку, пришел Владимир Александрович с Ольгой Павловной, мы легко уместились в палатке вчетвером. Учитель понаблюдал за происходящим процессом, мы немного поговорили и вышли к костру, оставив Анжелу наедине с собой.
— Оставь ее сегодня у себя в палатке, проконтролируй до конца, пусть отдыхает у тебя.
— Конечно, — согласился я, — так будет правильно.
Я Вернулся, время было около полуночи. Она уже вернулась и пыталась осмыслить произошедшее. Но самое интересное только начинается. Я уложил ее на спальник, устроился рядом поудобнее. Она просматривает сейчас картины, разговаривать смысла нет, мы в разных скоростных состояниях, но наши корабли все равно плывут параллельными курсами, я очень хорошо чувствую ее состояние. Я закрываю глаза и очень скоро начинаю тоже видеть картины. Мы начинаем переговариваться с ней. Я стараюсь сконцентрировать ее внимание на важных моментах и эпизодах, через которые она проходит, мы в одном пространстве сейчас, и я легко ориентируюсь в ее путешествии, нужно выжимать максимум пользы из этих уроков. Мне захотелось положить ей руку на живот, что я и сделал. Что это? Из пупка шли ритмичные толчки — пульс планеты, они были такие мощные, столько жизни было в них! Моя рука лежала не на первом женском животе, и ничего близкого ни у кого не было. Это нечто! Как будто сердце на время переместилось сюда не человеческое, а громадное сердце великана. В это время я начал видеть картины. Я видел Анжелу совсем другой. Была ее суть. Белая лесная фея принимала младенцев. Я видел истинное женское начало в ней. Безграничную материнскую любовь, доброту, нежность, понимание, ласку и заботу. На зеленой полянке в нежной молодой травке сидела в присядку двух-трех годовалая белокурая девчушка, золотые локоны-завитушки ложились на ее плечи, одета она в белоснежную рубаху до пят. Что ж она делает здесь поутру? Она собирает в пухлую ладошку росу. Нет комаров, мошки и другой кровососущей гадости, все так чисто и волшебно. Это наш мир. Как он прекрасен, мы можем вернуть земле былой облик и величие. Все это было. Как давно? Почему? Куда все это ушло? Вернуть детям счастье. Я понимаю в эту секунду, что возрождение надо начинать с женщин. Перевелись они у нас на земле. Вот кого надо учить сначала. Пока женщины не вспомнят, что они женщины, Матери, и что такое женское начало, как воспитывать детей, и что им прививать с первого вдоха, — ничего нам не поднять. Ничего. Будут расти уродцы. Наступать на наши грабли. Ходить по нашим тропам, которые ведут в пропасть. Я знаю, как их воспитать. И тут меня понесло, понесло, понесло. Надо писать книгу «Женщина-один из элементов возрождения» и как можно быстрей. На этой ноте мы и заснули, наконец, одновременно. Проспали мы недолго, в девять подъем, Анжела убежала умываться. Я лежал в задумчивости. Включил диктофон и прослушивал одну из наших бесед с Владимиром Александровичем. Я был слегка разобран после рабочей ночи. Владимир Александрович подошел к палатке, посмотрел на меня сквозь сетку.
— Что-то ты мне не нравишься, Мишенька. Когда говорить начнешь, спрашивать меня обо всем?
Мою легкую разобранность снесло, как ветром.
— Я… — короче замялся на полуслове.
— Вот и выходи.
Через десять минут одетый, умывшийся, в полной боевой готовности я был у костра. Налил чаю. Только сделал глоток, ко мне подсел Владимир Александрович, посмотрел на меня строго.
— Очень ты мне что-то не нравишься сегодня, Миша.
Я усиленно думал, что не так я сделал. Мы отошли чуть дальше от костра и поговорили о делах. Я высказал свои соображения, и получил несколько своевременных корректировок, советов и рекомендаций по реализации наших проектов. Через полчаса мы с Сергеем уехали в Шатуру, нужно было купить принтер для распечатки произведений, написанных участниками экспедиции, и другие мелочи по хозяйству. Все сегодня ушли на маршруты на три точки. В лагере — дежурные и Анжела, которая сидела у компьютера и пыталась написать отчет по маршрутам и выходу. В город я влился без проблем. Такое ощущение, что я невидимый. Никакой отчужденности, что присутствовало при приезде из Карелии, приезд оттуда сопровождался очень болезненными ощущениями. Хотелось забиться в угол и никого не видеть. Здесь же гармония не покидала меня, я ее излучал на окружающий мир, что говорило о другом, более гармоничном и благотворным воздействии Мещеры на энергетику и психику человека. Я остался доволен своим умозаключением и наблюдал за этим миром как бы издалека. Закупив все необходимое, мы вернулись в лагерь. Анжела строчила текст на компьютере, Вольдемар и Света получили задания и работали каждый в своей палатке по своим темам. «Одну тему прошли, начинаем новую», — говорит обычно Владимир Александрович. Я пошел в палатку и решил дослушать на диктофоне беседу, начавшуюся спонтанно в первый экспедиционный вечер.
В прошлом году в Карелии, я-то понимаю, что это не галлюцинация, я-то в курсе событий, что со мной творится. Полный симбиоз, я весь в витонной сетке, думаю, мать твою, да что такое творится, в начале перепугался, куда же я попал, и что с прошлого года? — смотри, я молодею. Я молодею, у меня ничего не болит, у меня было два инфаркта, ни одного шрама на сердце нет. Была скорая несколько месяцев назад, шарахнуло, я вызвал скорую, приехали, сделали кардиограмму — нет ничего, все рассосалось, это последняя была рассоска. Я молодею. Начинайте жить по-другому, и все, и вперед в светлое будущее, а иначе все, полный конец.
— То, что сказал Иисус в Новом Завете, примерно четыре-пять страничек, остальное надуманно. Сейчас католики — Испания и другие страны — разрешили гомосексуализм.
— Как это? — спросил один из собеседников.
— Венчают в церкви. Показывали, как священник в Англии кроликов венчал, фату одели, все дела, — поведала Татьяна Вячеславовна.
Владимир Александрович:
— У животных нет души.
— Как священнику вообще можно за это браться?
— Лет шесть назад у меня иконы дорогие висели дома, я их как разбил об пол вдребезги и на мусорку выбросил вместе с этим золотом.
— Единственная нация, в которой национальность определяется по матери — это евреи, — продолжил Магомет.
Владимир Александрович:
— И это единственно правильно, потому что женщина передает набор хромосом, а не мужчина. Они нас и здесь обманули, евреи.
— Информация была такая, что они только себя считают людьми, а остальных нет, — добавил Магомет.
— Да, они так и делают, лучшего из гоев убей, в Талмуде написано, лучшего из гоев — убей, поэтому в России у власти одни евреи, педики и сумасшедшие.
В это время пришел мокрый Сергей Волков, который обследовал дно речки, чтоб все могли искупаться.
— Если все так сумрачно, почему бы нам в нашем учении не идти быстрее?
— Мы как раз таки идем, есть группа людей, которые сильно нас держат, я долго пытался их остановить, осталось только грохнуть, не хочу грохать, грех на душу брать, пусть все идет, как идет. Не хочу спасать дураков, дураки на том свете не нужны. Я давно мог бы закрыть Багирова и сейчас могу, одну статью только написать правду, и все, их порвут их же ученики. Зачем? Пускай дураки идут туда, мне дураки не нужны, время только терять.
— Это же идет негатив?- обронил кто-то.
— В разряд ангелов из человечества переходит 1.4 процента, как Бабиков пишет, а остальным все равно конец — зачем нужен дурачок-ангел? жадный ангел? ангел-предатель? — не нужны такие, это их выбор. У каждого человека свой выбор, душа руководить не может тобой, это специально господом задумано, ты можешь как-то услышать душу, но она тобой руководить не может, ты живешь, как хочешь, а душа в твоем теле воспитывается и получает наказание. Она тебе дает разум, а управлять тобой не может, и получается за тобой выбор — погубить свою душу или нет, с которой ты в симбиозе. Убил — и тебе конец, дал клятву, не исполнил — и тебе конец. Дураки там не нужны, вот мусульманский Рай, как у нас описывают — женщины, полный кайф, я себе на месяц могу устроить — накупить всего этого и устроить мусульманский рай, зачем мне такой рай нужен? Просто знания — это развитие, не сможешь ты в раю миллионы лет баб трахать. Я не верю в религии, я разуверился во всем, я прошел через все религии и во всем разуверился, есть единый творец, единый бог. Я не знаю Магомета, может, он шизофреник был. Иисус — одна баба, остальные мужики, он гомик, значит, баб даже рядом не было, одна только затесалась шлюха. Будда нирвану придумал — в животных давайте перерождаться. Животные не имеют души!
— А как же тогда названия частот? — не унимался Артур.
— Надо было привлечь народ, когда шло развитие космоэнергетики, надо было привлечь народ. Начинаешь произносить Иисус, Иисус, Иисус — ничего не работает, надо обязательно святой — рунически совпадает, я сейчас после экспедиции опять хотел поменять названия частот, но передумал. Это не идет от Будды, это просто название частоты. Если мы машину назовем царь Иван Грозный она не будет царем, это просто название машины.
— А как же шаманизм?
— А, это дело второе, видишь, у нас и бубны есть, и все дела. С начала мира человек не знал религий никаких, он знал духов природы, которые существуют, он сам их и создал, все эгрегоры. С начала человек шаман, когда человек хочет развития, а учителя нет, он делает себе бубен, и поехали. Сначала человек шаман, а потом уже маг и президент. Любой может быть шаманом, другое дело, хорошим или плохим.
— Это, получается, был первый эгрегор?
— Это не эгрегор, это работа с духами, шаманская школа в чистом виде — это тихий ужас.
— Шаман же работал на общину, — сказал Артур.
— А я на кого работаю? Я на себя не работаю, все мои ученики в Москве имеют личные машины и по три-четыре миллиона, я только-только купил себе домик в Подмосковье, у меня денег нет, если б у меня было столько денег, я не был бы учителем. У них все на деньгах, живут, знаешь, как несчастливо, врагу не позавидуешь, одни скандалы, одни проблемы. Зачем мне такая жизнь? — мне такая жизнь не нужна, космоэнергетика каждому может дать то, что он хочет, хочешь много денег — будет, много баб — будет, а надо ли? — надо иметь столько денег, чтоб хватало на жизнь. Сергей Николаевич ну никак не хотел покупать эту машину, денег у него нет. А машина теперь есть. Она понадобилась, она у него есть, ну, если надо для экспедиций, тогда ладно, а так нет — зачем она мне — у меня все рядом? У него же все было и магазины, и машины, и фабрики — подпольный миллионер, пора подержать его за вымя, когда закрома пойдем, Сергей Николаевич? Если что, у меня машина, я могу, если далеко, — шутит Владимир Александрович.
Арифа, ты чего за Баку держишься, какая разница, что у тебя в Баку ничего нет, что в Пскове ничего нет, но в Пскове нет космоэнергетов, там легче будет, и город небольшой и уютный, а ты все Баку, Баку. Я Ташкент — Ташкент, Ташкент — Ташкент, ну как же, всю жизнь прожил, ничего же, вырвался. Тебе для счастья один шаг — направо, не налево, а направо.
Знаем мы предсказания и прожить как знаем, здесь останется больше всего воды для выживания, больше всего ресурсов. Америка, эти два континента песчаные, наносные, малейшая подвижка, и все, вся центральная Америка, вся утонет. Часть Индии, Индонезия, Малайзия, Бразилия. Это не значит, что там самые виноватые живут. У китайцев двести пятьдесят суток период развития плода — не девять, а восемь месяцев, ошибка в программе господа бога. Соответственно, сами души остаются, перерождаются в другие тела, другие расы, а сама раса исчезнет. Китайцем скажи, чтоб с тобой дружили, начальник скажет — дружи, будет такой друг! Скажет, начальство всех детей перерезать — перережут. От Китая не останется ничего, даже захватит часть Хабаровска, я уже всем ребятам сказал, валите оттуда, пока время есть.
— Куда ж все делось? Из Китая же много культурных ценностей пришло, иглоукалывание, например, — продолжил Артур.
— Иглоукалыванием владело все человечество, сохранилось только в Китае, арии владели. Что еще? — чай и порох, да за один порох их перебить надо.
— Бумагу и компас.
— Компас фелистимляне принесли, бумагу — да. Они неразвиты до сих пор, гомосексуализм достигает семидесяти процентов, хотя он запрещен законом, не хватает двадцати пяти процентов женщин — вся армия друг друга имеет, не дала партия разрешения жениться — иди в армию. — Образовалась небольшая пауза, после которой Учитель продолжил. — Средняя Азия, те, кто в котловане живет, тоже половина гибнет, будет там великий потоп, как раз там и был, вода затопит Ташкент — вода от десяти до четырнадцати метров, но там за счет плотины, много в горах снега, ее рванет, и вся Алма-Ата однозначно затонет. Оттуда надо уезжать, думаешь, Назарбаев не знает, рванул в Астану? Астана — вшивый портовый город, а он туда рванул.
Основная вода в Карелии, может, мы еще жить там будем. Там должна быть база, основная, сырьевая, складская. База должна быть там. Как только основные катаклизмы начнут случаться — пожары, засухи — те, кто в Карелию перебрался, дороги взорвут, завалят просто, и все, не доберешься, не попадешь туда.
— А что такое психотроника, как она работает?
— Двадцать пятый кадр — всем пить колу, всем улыбаться. Первая психотроника до сих пор используется на телевидении — каналы неконтролируемые, оборудование для контроля за кадрами есть, но каналов так много, что все проверить невозможно. Ты же не можешь каждую передачу контролировать, каждые новости. Значит, сейчас мы переходим на цифровое вещание в России. Государство малоимущие семьи обеспечивает тарелками или кабелями, тысячу рублей заплатят как бы в кредит. То есть это первая обработка идет. Существует масса технологий, просто элементарно, вот такой вот приборчик, включил его и ушел, через пять минут он включится и закроет площадь в десять квадратных километров, все, кто в этих дести километрах есть, сойдут с ума, будет либо состояние ужаса, либо паники, все что угодно. Существуют приборы, сделанные на основе частот магии, автономных, машины, которые могут воздействовать. Можно воздействовать со спутника, элементарно — спутник накрывает определенной частотой территорию. Есть еще простейший способ свести с ума восемьдесят процентов населения, снимается какой-то обалденный фильм, рекламируется, и вся страна его смотрит, все у экранов, идет мелькание картинок на протяжении трех-четырех секунд, и человек сходит с ума, это тоже психотроника. Со спутника можно полностью управлять народом и т.д. и т.д., все технологии отработаны. Отработаны технологии дистанционных полей, там приборчик примерно такой, направил и тот на молекулы разлетелся. Все это есть.
— Я знаю человека, который этого сильно боится, — говорю я.
— Если он сильно боится, ему в первую очередь не надо никогда смотреть телевизор. Одна из психотроник — телефонный звонок тебе на аппарат. Ты поднимаешь, дается тебе двухсекундный сигнал, и ты умираешь от разрыва сердца. Все это существует, поэтому нужен кластер, тогда мы выживаем. Кластер, как я его вижу, чисто сельскохозяйственный, новые технологии, солнечные батареи, и я знаю, где в Карелии устроить основную зону, ничего на этом месте не случится, ни бури, ни цунами, ничего.
— В первую очередь, не волнуйся. Я тебя на озеро там водил? Там озеро двадцать пять, почти тридцать, километров протяженностью, километров восемь шириной, то есть чаша, ниша, куча рек втекает. Я там хотел ставить институт, видишь, но в этой академии ничего не могут пробить, советник президента говорит, не могу ничего сделать, не могу пробить, твердолобые все, все тащат себе что-то, строят, не могу, говорит. Надо выходить на министерство в Москве, только через них, через верхние власти, можно брать через местные власти, но надо давать бешенные взятки, чтобы они этот лес списали, что там плохой ненужный лес, а потом они же передумают, они захавают его. Нам с тобой не дадут этого сделать. Я пробивался в правительство почти до Путина, бесполезно, они говорят, все хорошо, все зашибись, они понимают, что им всем трындец, всем чиновникам, им терять нечего, для себя только берут.
— А сколько земли нужно? — спросил я.
— Как я вижу? Ты должен мою точку зрения сломать, сказать, все это говно и неправда, тогда мы найдем истину, а меня слушать одного нельзя, я тоже могу ошибаться.
Далее рисует.
— Ну, смотри, вот это вот гора Воттоваара, вот здесь наш лагерь был, вот здесь Cукозеро, вот здесь Гимольское озеро, здесь Гимолы, вот здесь еще старые Гимолы, вот здесь район, его нужно забрать, если это реально. Что мы делаем, если забираем — старые Гимолы, Гимолы, Сукозеро — мы их просто чистим. В Сукозере и старых Гимолах было когда-то две молочных фабрики огромных. Теперь вот здесь вот на Гимольском озере будет стоять основная база, наша база. Вся Воттоваара, все лесные дороги, которые есть, до Сукозера, до старых Гимол, дороги надо делать все. Теперь полностью расчищаем район горы Воттоваара и всю Воттоваару, все площадки мы застраиваем институтами, университет, медицинский институт, то есть мы делаем чисто научный круг, у нас учатся студенты, у нас практика, у нас идут научные изыскания — полностью, по энергетике, по всему, по всему, по всему идет упорная работа. Никого лишних — обслуга, преподавательский состав, студенты и наука. Здесь вот на озере все складируется, ставится оборудование, но оборудование по всей Воттовааре ставится, весь район оцепливается, пограничные войска никого лишних не пускают. И наша охрана оцепляет район, все, вот такой вот участок. Но это имеет смысл, если мы там будем действительно наукой заниматься. Запускаем физиков, химиков, молодежь собираем. Пусть он на тройки школу закончил, он талантливый, иди сюда, мы из тебя сделаем. Ух, ты, двоечник, а по химии у тебя хорошо, иди сюда, давай над биологически активными веществами работать и т.д. и т.д. И никого туда не пускать — ни депутатов, ни чиновников, никого, это научная зона и там делать им нечего, мы только выпускаем специалистов. Мозговой центр. Ускоренно забираем военных медиков к себе, они хирурги великолепные, будут нашу молодежь учить, учить, учить. Что-то — сессию не сдать или каких-то знаний нет — это не конец света. Вот тогда у нас дело пойдет. И хватаем любые черноземы и начинаем засаживать и засаживать — зимой вымерзло, весной засадили вновь, все равно что-то можно посадить, что еще вырастет. Техники должно быть много — засадили, не выросло, тут же укропа насеяли и переработали его. Укроп, есть рецепт укропа, он же много дает, петрушка и укроп, витаминизированы полностью, единственное, он занимает много объема. Просто все это мелется на мясорубке и засыпается солью, соли не будет на момент катастроф, а у тебя и витамины, и соль. Запасы, запасы, запасы. Наработали мы вот столько — половину реализовали, чтоб деньги крутились, половину оставляем. Иначе, если еще пару лет мы упустим, а мы уже много упустили, можно ничего не начинать, просто за пару лет заработать какие-то деньги, самим запасы набить и все. Все земли, какие пустые, обрабатывать, лес в аренду брать сразу на пятьдесят лет, что-то насаживать, что-то перерабатывать, и лес брать даже с условием, что мы на экспорт можем ничего не отправлять, а нам и не надо на экспорт ничего отправлять, сейчас за границей надо наоборот закупать. Неплохо было построить один небольшой промышленный кластер. Закупить за границей и у нас станков, не просто современные, современные долго не протянут, простейшие, сейчас можно и самолеты маленькие строить, и вертолеты, и все, что угодно. А Воттоваару мне неоднократно были картинки, заселять ее надо, там ничего не будет, и вот именно молодежь, наука и сразу новая идеология, новое общество, я сам там такую психотронику запущу, это единственное спасение. Представляешь, я погибну, ты погибнешь, наши дети погибнут ??? и перейти в разряд повыше потом там, нам это и предлагают, сделайте это, докажите, должны же и помогать, вроде и помогают, что-то же проясняется. А там технологий нам никаких не дадут, пока мы работать не начнем, никаких технологий. Доверие, первый критерий у нас в кластерной зоне — доверие. Нам должны доверять. Может быть, Абрамович и подписался бы на Воттоваару, такую науку поставить. Обеспечить одеждой, едой и остальным мы и Запад сможем. Только работайте, только работайте. Дома там никто готовить не будет, даже тот, кто будет жить постоянно, готовить не будет, кафэшки будут всякие, круглые сутки иди и бери, что хочешь, тратить время на готовку, на стирку белья не надо, все есть — прачечные, все. Это на Воттовааре, на остальных кластерах все просто. Сельскохозяйственный — сельскохозяйст енный. А это космодром, мы будем говорить, что выпускаем специалистов, потому что если мы будем говорить, что работаем с пространством, с космосом, они наоборот это все скрывают, единственное, они могут позволить с этим работать, но чтобы информацию мы скрывали, а я этого не очень хочу. Если мы будем скрывать информацию, мы ее просто не получим. Поэтому упор на науку, на медицину, на катастрофы, в течение трех лет мы должны выпускать идеального медика, не пять или шесть лет, а в течение трех. Там энергии информационные идут на Воттовааре, все идет, информация будет впитываться, как губка. Тут же ставим огромные больницы, и пусть к нам со всей России едут больные, мы его будем лечить прямо там — привезли больного, мы его лечим, там специалисты будут, руку чтоб набивали.
Нормальное новое общество, ни одного старого чиновника, ни одного мента старого, ни одного разведчика старого, все заново. Новое общество, только молодежь и проверенные люди, сетевой маркетинг. Понавез семью, родственников, один что-то запорол, ребенок какой-то, не смог нормально воспитать, все вылетели с зоны. Только так. А кто с нее поедет? Манна небесная, только работай, и каждый по специальности, и каждый по желанию, на что он способен, не будет он работать начальником, если не тянет. Каждому выбирается работа такая, которую он может делать для души, с любовью.
Чтобы всю науку усадить, сколько им обслуги надо, посчитай — нужны и фермы, и свинофермы, и животноводческие фермы, и прачечные, и все-все-все. Никаких кинотеатров, никакой ерунды, никакой лишней ерунды никому не надо, никакой параши, никакой порнографии не нужно. Некогда — учиться, учиться и учиться. Ему объясняют ситуацию, мы работаем на человечество, на его выживание — вот 2012 год, хочешь — вперед, не хочешь — иди. Тебе объяснили ситуацию, у тебя есть шесть лет, мы уже за два за три года должны выпустить кучу врачей.
Уже первокурсники-студенты смогут что-то новое делать потом, мы из-за границы заберем кучу людей, наших ученых, они вернутся потом, им эти деньги не нужны, они там жить не смогут, они ломанутся сюда, как только узнают, что есть нечто подобное. А назад я науку не выпущу, только слесарь может с кластерной зоны уехать.
— Сейчас надо костяк вывести и обеспечить рабочими местами.
— Всем надо заниматься. Космоэнергетика, то, что мы даем, это полная ерунда, это полная параша, если нормально частотами долбануть, но это же надо, чтоб мы доверяли людям. И люди меняются, они становятся другими, они по-другому мыслить начинают, знают, что впереди их ждет светлое будущее. А тех, кто переезжает сейчас, надо попытаться как-то обеспечить работой. Хорошей работой, им много платить не надо, они свои же деньги будут вкладывать, вкладывать, вкладывать. Я говорю, место, где надо, это приготовили — и гипермаркеты, и супермаркеты, все уже есть, вся инфраструктура есть. Сейчас все упрется в финансы. Роман Абрамович, я не знаю, какой он человек, понятно, что не ангел, конечно, ангелы таких денег не зарабатывают, но он же понимает, что его деньгам тоже конец придет. Так пусть вкладывает в действительно хорошее дело. В чукчей вон вложил, они на него молятся все. Они пашут на него, как негры, а не как чукчи, и пить бросают, на такси ездят, еще и расплачиваются кредитками, уже даже через сотовые телефоны налажено — зашел в метро, на кнопочку нажал, все, готово, и в магазинах с кредитками. А если ничего не получится, то надо крутиться сейчас на хорошие деньги, строить крепость.
Я сегодня уже начал, хожу здесь и кричу: Рома, Рома! А звезда Давида на Воттовааре? Кто такое видел? За тысячелетия единицы видели, это же показатель! Единицы за тысячелетия видели, даже в легендах не сохранилось.
Наше дело только выпускать специалистов, причем специалистов можно еще и продавать, тому же МЧС, они еще оплатят обучение высококвалифицированных специалистов, они таких не выпускают. Академия МЧС есть, там их ничему не учат. У меня ребята звонили как-то в МЧС по лесным пожарам, звонят, все рассказывают, те выслушивают, говорят, все зашибись, а как вы этот телефон узнали? Бабки есть, а вкладывать никуда не хотят, МЧС полностью гнилая организация. Все надо делать заново, новое общество. А в противном случае, брать богатого человека, объяснять ему ситуацию и строить крепость.
Подонка слизнявого видел один раз, говорит, грохни мне Чубайса, грохни мне Хакамаду, мотивы какие у него? Потом еще раз встречался с ним, говорит, все, мне конец, — его же выперли, — говорит, я тебя только об одном прошу, сделай, чтобы я прошел по одномандатному округу, иначе мне конец. Прошел ведь. Ты уже сделал все, на хрен ты ему нужен? Я ему говорю, когда в следующий раз припрет, ты ко мне даже не обращайся. Я пошел против себя, я не должен этого был делать. Я от него ничего не хотел, думал просто он меня на определенных людей выведет.
Ной был любителем, профессионалы построили Титаник.
С начала деньги какие-то. Вот я сижу, думаю, где Ворону взять на домик деньги. Надо в коробочку сыграть, собрались, допустим, пятнадцать человек — та же Светка, ты, я, пусть Ольга, пусть мы двое будем, Игорешка с Аллкой, еще кто-то — и по тысячи баксов сложились. У Ворона есть пятнадцать тысяч долларов. Следующий месяц мы опять по тысячи сложились, следующий месяц опять отдали ему пятнадцать тысяч, но следующий месяц он тоже будет пыхтеть. Через два месяца он тоже вложит две-три тысячи — нужно следующему. Это и есть коробочка. С начала получает самый нуждающейся, потом следующий, потом следующий, а все равно каждый месяц в коробочку все по штуке кладут. Если Санат с Сережей не по штуке положили, а сразу по две, то когда до них очередь дойдет, они не пятнадцать получат, а сразу по тридцать. Не хватает Ворону, у него за два месяца тридцать тысяч, а он потом будет пыхтеть тридцать месяцев, отдавать по тысячи. Это схема уже работала, я ее знаю, только люди должны быть порядочными.
— Владимир Александрович, а космоэнергетика не работает на способности? — ведь каждый человек в чем-то способен.
— Космоэнергетика работает Так, я сейчас пойду в казино, все деньги у них заберу и потеряю все свои способности. А на способности работает. Но для дела. Если человек обожает водить машину, его не надо отрывать от дела. А если он любит водить КАМАЗ, но мы его заставим землю копать, никакого толку не будет. Никакие способности не помогут, никакие частоты, если он любит другое дело.
— А если я не знаю, какие у меня способности, что я люблю.
— Ну, что ты любишь, допустим, все знают. Человек к доктору приходит: доктор, доктор, вы меня вылечили, прям, не знаю, как вас отблагодарить! — Да, знаете, знаете!
-Что я люблю?
-Света, но надо найти в себе то, что ты любишь, научиться любой профессии несложно. Может, ты у нас будешь самый лучшей заведующей, с детьми будешь работать.
— Мне тоже так кажется, только грубовата я немножко для детей.
— Правильно, поэтому ты будешь работать не с самими детьми, а с персоналом — с нянечками и воспитателями. Чтоб дети были ухожены, умыты, чтоб все у них было хорошо.
Понимаешь, дело подберется каждому. Если человек не тянет, он сразу говорит, что не тянет, просит подобрать что-то другое. Вот кем ты мечтала стать всю жизнь, кем ты не стала? Рисовать умеешь?
— Нет, только в руках кисть умею держать.
— Сейчас надо будет заниматься многими новыми, нетипичными делами.
— Я всегда мечтала заниматься чем-нибудь нетипичным.
— Вот и будешь заниматься а типичной пневмонией. Пациент приходит к врачу, простудился, кашляю, температура. Тот его посмотрел, послушал и пишет, как все врачи пишут. А пациент говорит, доктор, доктор, а что у меня? — А типичная пневмония. Тот с инфарктом. — А, говорит, типичная пневмония.
Я сколько раз ошибался, с одной фирмой я работал, единственная частная фирма, которая во всем СНГ занималась ремонтом самолетов. Года два ни один контракт они без меня не подписывали, бывали и ошибки, мы восемьдесят процентов только гарантию даем, но они въезжали в это. А потом сколько пробовал с людьми работать, они говорят, ну, повезло. Один раз заплатили, а потом нет, и что, доказывать свою правоту? — да идите вы. Они же в основном непорядочные, Миш, мало порядочных.
— Стоит тратить на это время? — просто у меня предложение есть одно.
— Если контракт какой заключать, чтоб они не дергали, тогда, да, — включилась Ольга.
— Оля, они потом сколько задергают? Еще помимо всего они задергают. Вот приехали греки, масоны, не могли подписать контракт на строительство автомобильной дороги Москва — Нижний Новгород. Новая платная дорога, я говорю, давай, сейчас ищем слабое звено, мне расскажи только суть проекта, меня не интересует, ни сколько он стоит, ни остальное. Они говорят, начальное — пятьсот миллионов, я говорю, не волнует. Они говорят, два года не можем пробить стенку лбом, завтра у нас встреча. Я говорю, давайте, вы идете на встречу и у вас все получается. Они идут на встречу, и у них все получается. Переводчица-гречанка ко мне приходит, говорит, Владимир Александрович, спасибо, вам, большое. Ничего себе! Такая работа стоит от трех с половиной до семи процентов от сделки. Я ее уже сделал, но это надо доделать. Она говорит, они этого не понимают. Уезжают. Через неделю приезжает, она говорит, Владимир Александрович, все обрушилось, помогите! Я отвечаю: помогите! Где, где? Они же не понимают. — Ну, они масоны. — Тем более, говорю. Они чухнулись — Владимир Александрович! — Но идите вы. И потом это наказуемо, Миш, это деньги.
— Но я вот с этой точки зрения и имел в виду.
— А я опять-таки думаю, пятьсот миллионов сделка, три с половиной процента я с них не буду брать, пусть дадут пару процентов на начало, и я сделку доведу до конца. Я грех на душу брал, понимаешь, после этой фигни, когда я провернул, я запил. Я неделю пил. Заработаешь, все хорошо, но потом корячиться приходится. Проект Гриндевка, слышал такой? Тоже пришли ко мне, на ушко, в гостинице не разговаривали, в коридоре, ходили все зашуганные, секретный проект. Когда проект начал двигаться у них, все пошло, банки нашлись в Швейцарии, они приходят и говорят, банк не подходит. Спрашиваю, почему банк не подходит, вам бабки дают, у них первый кредит должен был быть на двести шестьдесят миллионов долларов, мы им нашли банк — банк вы не тот нашли, он находится в Лихтенштейне, это же отдельное графство, там отмывают наркоденьги — ваше какое дело? — нашли деньги. Давайте еще ищите. Я поднял людей, опять все находим, опять все срастается. Они меня спрашивают, Владимир Александрович, а сколько вы хотите за эту сделку? Я отвечаю, как всегда, от трех до семи процентов, давайте определяться. Они что-то сопели, сопели, я говорю, вот вы не хотите, мне ни копейки не надо, я вам этот проект полностью пропихиваю, полностью, у вас все получается, вы мне только отдаете экологическую экспертизу, больше мне ничего не надо. Они — ничего себе, там двенадцать ??? экологической экспертизы. Я говорю, ребят, как хотите, и все обрушилось, банки обрушились, и так это Кремлевку до сих пор не строят. И я перестал за это дело браться, гиблое дело, не сваришь кашу, сколько раз в правительство поднимался, а толку? Они мало того, что наворовали, они стабилизационный фонд считают личными деньгами. Вот в том-то и беда, поэтому дело и стоит, они тебе дадут, они у тебя больше половины украдут, они по-другому не умеют, вот в этом вся и загвоздка.
Есть еще один институт в кластерной зоне, он выпускает три вида специалистов -маршала, координатора и ??? на время катастроф. Полностью владеют энергиями, ядами, транквилизаторами, травами, оружием, всеми делами, супер знаниями владеют, узнают друг друга в толпе. Специальное оружие, в общем, полный набор. Огромная толпа — двадцать пять, сто тысяч человек, трое — координатор, маршал, ??? — у каждого свое направление. Шаман, вождь и главный повар — и они трое сто тысяч повели. В толпе друг друга узнают, толпу подняли, и успокоили, и что угодно. Только в этой кластерной зоне можно таких людей готовить. И там к этим троим еще идут гоблины и гоблинки. Это телохранители. Гоблин идет как чисто телохранитель, а гоблинка выводит — любого человека выводит из состояния комы, туда-сюда, она же его еще и тащит. Там молодежь надо тоже готовить.
— А я для чего?
— Ты для чего? — ты для него, в первую очередь. Вот если так будет, ты для него, а он для тебя, а остальной мир подождет, вот тогда все наладится. Ты сама все знаешь, ты знаешь свои прошлые ошибки, свою прошлую жизнь, ты все осознала. Теперь ждем-с, когда пинок под зад получим и полетим.
— Кем я была в прошлой жизни?
— Стервой. И в прошлой, и в позапрошлой, везде, где, женщиной была, была стервой.
Между прочим, кто знает, в моих устах слово стерва для женщины это высшая похвала. Стерва — это женщина, которая в своей жизни не зависит ни от кого, сама находит деньги, сама находит семью, сама всех опускает, сама всех трахает и сама всем дает, но все делает сама. Все равно, решения принимает она, это и есть стерва.
— А катастрофы на земле имеют циклический характер?
— И так, и так. Сейчас совпали циклические катастрофы, совпали форсмажорные катастрофы, которых не ожидали, что они произойдут, и управляемые — по полной программе.
— Перспективы у Земли есть?
— Конечно, есть, не конец это, создатель вмешается по любому, планету терять он не захочет. Ты что, такую планету потерять?! Столько миллиардов лет потрачено.
Калифорнийский разлом. Напряжение коры выходит из-под контроля, надо стабилизировать кору, а кору может стабилизировать только создатель. Бабиков предлагает вариант стабилизации земной коры до семьдесят четвертого года, но не фига. Выйти в пояс астероидов до семьдесят четвертого, чтобы таскать оттуда астероиды, не выйдет. Если метеоритов здесь найти, еще что-то да, но нашли — попробуй закачать их туда! Пробурить это. Двенадцать километров максимум бурили, оттуда такое поперло, обделались, на Чукотке где-то. Оттуда плазмоиды как поперли, крушить все. Двенадцать километров — плазмоиды — значит, пустоты есть.
Даже на витонных полях, то, что у нас произойдет обновление, мы получим какую-то степень регенерации, мы все умрем своей смертью, но начнем жизнь где-то с тридцати лет, то есть считай, что тебе тридцать лет. Если ты пройдешь через полный квантовый скачок, то есть уйдешь в желтое пространство, там жизнь увеличивается лет до трехсот, там регенерация, пластичность другая, но такой скачок совершат немногие. Это на пике катастроф, те, кто сумеют победить страх, они перейдут.
— А где мы родимся, здесь же, на этой планете?
— Нет, если это эта же планета, мы сюда не должны перерождаться, переродимся в желтом пространстве, уже в новом мире. А может, кто-то сюда, кто-то — в новый мир.
Есть синее пространство, синее, фиолетовое, высшее пространство, пространство господа бога и его цивилизации. Серое пространство есть, желтое, мертвое пространство, ретро пространство и наше пространство.
Ты не видел, чего там Шубин наснимал, на моем компьютере, вот ты шел, как поток ловишь, у тебя это состояние. А, на выходе, ну понимаешь, это еще не самый сильный выход, есть такие, выкидывают в другую реальность, вообще в другую реальность. Были такие, я после этого говорил, все, бросаю все, я на этой неделе уезжаю, чтобы никого не видеть. И то состояние сохраняется, когда ты в него возвращаешься, видеть никого не хочешь.
Фиолетовый цвет, синего, фиолетового пространства, когда идет поток, ты находишься в информационном потоке, поднимался, не поднимался, не имеет значения, в этом информационном потоке можно снять любую информацию, которую ты хочешь, только потом ее надо расшифровать и осознать.
-Пришел волк, пришел проводник, когда чувствуешь какое-то животное, надо или его звуки повторить, или, еще лучше, его движения, например, чувствуешь тигра, зарычи, лапой как задвинь кому-нибудь. Мог тотем быть, мог просто проводник прийти. Спустись в нижний мир и посмотри. — Да что ж все Владимир Александрович должен делать?! Пусть сам спустится, объясни, как это делается.
Надо мне на каждую экспедицию брать бумагу, ложиться на пару часов и всех писать. Здесь двадцать с лишним человек, на каждого по семь, по восемь минут, пуск — возврат, пуск — возврат.
— Сергей где-то по деревням там шастал, — сказала Света.
— Как только вышел в цивилизацию, это не нижний мир, это астрально-временное клеше, людей, цивилизацию увидел, возвращаться сразу, никакого толка не будет. В нижнем мире нет никаких людей, гномы есть, я не видел, женщины часто видят, их даже чем-то угощают, может, еще что делают, но они не рассказывают. Видела гнома. Что он делал? — Пивом каким-то поил. — А еще что? — молчит. Не знаю, Белоснежки. Там единственное что человеческого можно увидеть, это тени шаманов, видишь в виде тени, капюшон там, но они не подпускают, не подходят. Коллективный спуск — можно видеть друг друга в нижнем мире. Но это надо тренироваться группой несколько месяцев, потом можно делать коллективный спуск, общаться там вместе, потом возвращаться, обмениваться, знаешь, кто что делал, подтверждение находишь. Но это настолько неинтересно стало, даже не мне, всем неинтересно, потому что у нас тут такие энергии идут, такое настолько древнее говно мамонтов уже неинтересно никому, туда ходить.
— Шаманы бедствуют.
— Шаманы бедствуют, да.
— Бегают, скрываться надо, все их атакуют.
— А маги сейчас бедствуют все, и никто ничего делать не может. Никто работать не может. Шаман сам на себя страху нагнал и от него бегает, а не от магов. А шаманы всю жизнь капканы ставят друг другу и потом бояться таких, как они.
В прошлом году мы с Ольгой советовались, понимали, что мужик в психушку может попасть. Затренеровался, к знаниям рвется, я говорю, Эрика, что будешь делать? Она говорит, пусть, пусть, пусть с ума сойдет, через два года вот такое пособие будет, можно всю жизнь не работать! Мы за ним присмотрим, пусть занимается любимым делом. Жена у него золотая, вот она сейчас переболеет Вовоневерием, ко всему вернется, и все будет чудесно. И я через это проходил, через неверие. Это бывает. После этого мы начали играть на бубнах и разошлись спать.
Вот такая получилась беседа. Я прослушал ее очередной раз и пошел к костру. В лагере сегодня тишина, почти все остались на маршрутах. Мы в узком кругу сидели у костра. Я сидел на пеньке. Закрыв глаза, я почувствовал, что меня уносит. В самый интересный момент, когда я уже вышел на уровни и готов был к работе, появился кто-то, кто хотел со мной настроить обмен информацией, я это отчетливо понял.
— Миша, бегом в машину!
Я еле раскрыл глаза, не совсем осознавая, где нахожусь. Все стояли на дороге и смотрели на небо. Сквозь деревья было видно, как по небу с необычной скоростью движется звезда, но не обычная, а в несколько раз больше, чем мы привыкли видеть. Реклостер выводили на свою орбиту. Это удача, что мы так сразу его заметили, оказалось впоследствии, что даже ожидавший его длительное время Бабиков и то узнал об этом от нас. Интересно, что все это совпало с моим спонтанным выходом и первым таким ясным контактом, до конца не осуществившимся, надеюсь, пока. Мы побежали по машинам. Скорей в обсерваторию настраивать телескоп. Буквально долетев до места, мы поставили треногу деревянную с подставкой для телескопа. Сергей пытался поймать им планету, но это было сделать нелегко, скорость была приличная, и она так и ускользала от нашего любопытного взгляда. И вот, наконец, и я вижу его в объектив. Трехцветная планета, несколько секунд, и она ушла из фокуса. Здесь же появился летательный объект, летевший с громадной скоростью. Мы решили, что это ВЦ решили проявить себя. Но с утра я озадачил Андрея этим фактом. И выяснилось, что это МКС переводили на другую орбиту. И на следующий день у меня был график его траектории в нашей видимости. Ночью я раза три наблюдал его пролетающим по небесной орбите. Но реклостер был настоящим, мы понаблюдали за ним, теперь это можно делать каждый день. И поехали в лагерь. Все спать. Осталось два дня. Владимир Александрович срочно по рабочим вопросам утром следующего дня уехал в Москву. Сонастройки были произведены, все шло по плану. Мы сегодня в том же составе до конца экспедиции решили идти на болота. Перед отъездом Владимир Александрович дал нам добро. Работу там проделать нужно еще громадную, тем более я накануне отвел туда группу по маршруту и, оставив на месте, вернулся, что уж они там делали, но из равновесия зона вышла, я был с ней в резонансе и остро ощущал все происходящее на себе, для подстраховки спросил, что чувствует Вольдемар. Все аналогично. Сегодня будем работать над равновесием. Ребята оттуда вернулись к обеду очень возбужденные. Ночь у них была экстремальная. Перед выходом на маршрут мне позвонил Владимир Александрович и велел срочно приезжать к нему утром следующего дня для индивидуальной работы. Сергей любезно согласился отвезти меня в Москву, время для работы на болоте до двух ночи. Время терять мы не стали и сразу вышли на маршрут. Палатку и прочее брать не стали, прихватив только сухпаек и чай. На поляне с почерневшими скамейками мы сели отдохнуть как обычно. Пришла информация, что нам нужно сегодня остаться здесь. Я начал обдумывать, никому ничего пока не сказав. Что это может быть и с чем связано? Связь нужно было искать самому. Я ушел в себя. И просматривал местность — может, где пойдут знаки, но пока ничего не было, прошло минут пятнадцать, ребята закурили очередной раз, не совсем понимая причину сей паузы. Я сказал о своей информации. Она была принята без особого энтузиазма. Анжела с Володей с ходу принялись меня уговаривать выйти на болото. Таких энергий, как там, здесь нет, хотелось бы перед отъездом поработать в центре зоны. Я их понимал, конечно, но взял паузу. Нужно было найти здесь связь. Ну, очень четкое ощущение, я идти никуда не хотел. Я погрузился в размышления. Все пошли осмотреться, что к чему. Вольдемар просматривал потоки, Татьяна просто отдыхала, готовая принять любое решение. Ну вот, наконец, мои глазки настроились, и увидел знаки — между деревьями открылась дверь. Я принял вызов и мгновенно рванул в нее, учел прошлый опыт, когда нерешительность закрывала двери . «Взялся за грудь — так говори чего-нибудь» — есть такая актуальная поговорка. Я дошел по знакам к громадной сосне метрах в ста пятидесяти от скамеек и уперся в табличку, проржавевшей от времени. Неужто это все? Непонятно пока. Читаю. «1962. г.Фрунзе». Я позвал Володю. Мы просмотрели потоки, ничего нового не нашли. Странно все это, что меня сюда привело? Мы пошли обратно, ориентир я потерял. Всматриваясь сквозь деревья, где стоянка, я наткнулся на врытую бочку, от времени тоже проржавевшую. Наполовину засыпанная землей, она внесла таинственность в наше пребывание здесь. Что здесь могли хранить? Может это важно. Я одел перчатки и стал выгребать грунт. Первое, на что я наткнулся, это старый высоковольтный изолятор. Не то. Я на коленях продолжал свое дело, минут двадцать добирался до дна. Все, я постучал по дну — пустота, но более сделать я ничего не смогу. Единственная находка, привлекавшая внимание, был камень диаметром сантиметров десять, природа его была мне непонятна. Он был слегка полупрозрачным или, лучше сказать, стекловидным, мутноватым. С находкой вернулись на стоянку, убрав камень в рюкзак. Я бы остался здесь, но мне через четыре часа уезжать и пошел на встречу команде. Мы двинулись на болота. Сегодня раскрытие проходило вяло. Нас нехотя пропускали в центр. Я усилием воли проводил намерение. Постепенно наша взяла, мы вышли на болото в рабочем состоянии. Да, болотце всплакнуло, ребята повеселили его ночью. Эмоции зашкаливали по полной. Мы прошли все вместе по точкам, поработали, к полуночи все стояло на своих местах. О какой-то командной работе сегодня речи быть не могло, все были разобраны. Из соседнего лагеря пришел Артур, поговорил с нами. Володя сводил его по точкам. Мы, как я уже писал, наблюдали за резвым полетом МКС. Я пошел в соседний лагерь, оттуда меня заберет Сергей.
— Прощаться нужно так, как будто увидимся завтра, а встречаться — будто не виделись сто лет, — сказал я перед уходом и, не оглядываясь, начал удаляться от костра. Болоту я пообещал вернуться. Собрав в рюкзак все необходимое, многие вещи оставил в палатке, через неделю вторая экспедиция, лагерь будет под присмотром ребят, кто согласился остаться, поработать еще на смену, сел в машину, и мы поехали в мегаполис. Утром машин было мало, и мы за пару часов добрались до дома. Москва — агрессия-злоба. Мещера — гармония-любовь.
Я улегся в горячую ванну. Хорошо. Я уже двое суток без сна. Помоюсь, надо чуток поспать. Я позавтракал и только прилег, звонок.
— Миша, выезжай немедленно, ночуешь у меня. Будем работать.
Через пять минут я уже еду на Пежохе в деревню. Без каких-либо препятствий добираюсь до дома. Меня здесь так по-родственному встречают всегда, что я чувствую себя как дома. Как только я проехал через ворота, пришло чувство какой-то сказочной нереальности. Я только здесь, ничего и никого вокруг нет, только мы. Я пробую что-то осмыслить — нереально, я в другом мире и все воспринимается иначе, очередной раз. Только я не в трансе, а в нормальном вроде как состоянии. Но вся суета, работа, семья где-то непостижимо далеко. Мне легко и свободно. И я отдаюсь этому состоянию. Я не знаю, что меня ждет сегодня, догадываясь, что сегодня буду получать знания. После мануальной терапии, курс которой получил без слов и мгновенно, я готов к любым сюрпризам и подаркам, на которые Учитель очень щедр.
— Здравствуй, Миша. Отдыхай. Захочешь спать, поспи. Сегодня я передам тебе знания, покажу, как цветет папоротник, ты возьмешь столько, сколько способен унести.
Мы поговорили о планах на ближайшее время. С каждым сказанным словом меня уносило все дальше и дальше. Мне сложно описать это состояние. В голове ничего лишнего, я без труда просматривал всех, кто приходил мне в голову, казалось, я смогу с ними разговаривать, так все были рядом, хоть и были далеко. Но приходили ключевые фигуры в прошлой жизни, просто стояли передо мной, наши дороги давно разошлись, но сейчас мне хотелось с ними поговорить, в сердце моем нет обид и злобы и не было никогда, это все будет, но не сегодня. Сейчас не время амбиций, нужно объединяться. Все это необычным образом начало переплетаться. Когда-то я, сидя под Самарой во время очередного посвящения в Буддийский блок, размышлял в слух, я был еще далеко от Учителя, но чувствовал его, как себя. Почему они такие сильные не могут сесть и объединиться? И мне пришло в голову, что когда я дойду до них и стану немного ближе, все изменится. Я видел это отчетливо. Во мне отсутствовало понятие обид, невозможности договориться. Мне всегда виделось, что в душе Учитель ждет этого дня, и этот день придет. День объединения. Сегодня я отчетливо видел это в реалии. При мне звонили люди, которые ушли когда-то некрасиво. Сегодня, преклонив колено, они ждали от Владимира Александровича Петрова великодушия. Он кричал на них, посылал куда подальше. Сколько из-за них он пережил депрессий, да, а как же по-другому, если тебя постоянно не понимают, предают, ученики не оправдывают вложенных в них знаний, используя их только на свое обогащение? Я думаю, это обидно. Раны в сердце только от ударов своих учеников. Я наблюдал за ним и видел, верил, он всех простит, не может он по-другому — Этот Великий Маг и Человек, положивший столько сил и здоровья для тысяч заблудившихся людей, большинство из которых научились у него строить свое счастье, свою жизнь и просто быть здоровыми. Он отдал им все, что имел, все знания, куда они их применили, это их проблемы. Бог прощает нам все, и он простит все и всех. Ради спасения и возрождения человечества. В какие ряды встанут они после — это другой вопрос. Я в этом Учителя поддержу на все сто процентов. Разрозненность никому не нужна. Если до человека что-то дошло, наконец, нужно поддержать в нем хорошее, по-другому быть не может, указать ему, если он желает, на его место. По приезду, на форуме висело еще одно подтверждение — письмо в поддержку Владимира Александровича Петрова и его учения, как уникальную работу и колоссальный труд. Я читал, и слезы накатывали мне на глаза. Это очень хорошо. Мы любим своих родителей всегда, какими бы они не были пьяными, дранными, больными, страшными. Почему же в других эти проявления вызывают ненависть и отвращение? Я считаю так. ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК КОГО-ТО НЕНАВИДИТ, ХОТЬ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА, СОВСЕМ ЧУТЬ-ЧУТЬ, ОН НЕ МОЖЕТ ЛЮБИТЬ НИКОГО БОЖЕСТВЕННО И ИСКРЕННЕ. Так. Игра. Это хорошее испытание уметь принимать людей такими, какие они есть. Тот контакт в ночь появления реклостера тоже пробежал повтором в моей голове. Мы ходили весь день босые по траве в огороде на улице, и, если кто и появлялся, выглядело это как тень от чего-то. Учитель показывал мне травы, рассказывал о них. Я понимал, слышу я это, понимаю сейчас или нет, неважно. Все это откроется самым неожиданным образом, когда придет время и будет необходимо, я уже усвоил это и верил безгранично. Я чувствовал, что экспедиция для меня продолжается сегодня, то была подготовка, а сегодня завершающий аккорд.
— Сейчас мы поставим палатку, даже две палатки, спи, где хочешь, если сможешь и захочешь, — таинственно сказал Владимир Александрович.
Как бы в подтверждение всего вечером в гости заехал еще один персонаж, ранее отлученный от знаний. Учитель с ним по-отечески побеседовал и, дав наставления, отпустил до дома. Время было к ночи. Мое состояние достигало своего апогея. Измененное состояние завладевало мной, я то проваливался во время общения, то возвращался. Все шло отрывками. Я и сидел на лавочке, и стоял возле бани, и мыл ноги в бане одновременно. Я смотрел вперед — там было поле. Я один, никаких строений, все это изредка прерывалось словами.
— Как ты, Мишенька?
— Хорошо, — еле бормотал я и проваливался вновь.
— Ну как?
— Все хорошо.
Мне на лицо что-то липло, на руки, я пытаюсь все это убрать. Это же витонная сетка, я весь запутался в ней, я ощущаю ее руками, вижу светящиеся тонкие нити, и я пытаюсь вылезти из них, как из сетей. Поняв, что этого делать не обязательно, я переключаюсь и вижу, как начинается культ на небе. Облака выстраиваются в фигуры. Все это жжет мозг. Я закрываю глаза. Но и здесь идут картины, отчеканенное с медным отблеском полотно, на нем рунические надписи, как жаль, что я не понимаю ничего пока. Что отчеканено? Язык изменился, он похож на греческий алфавит. Я открываю глаза. Внутри кристалла очень ровно, и расстояния огромны, как в подражанье солнца и планет.
— Мишаня!
Я на секунду возвращаюсь, и меня уносит вновь.
— Хочешь, я покажу тебе красоту мира?
— Конечно.
Меня подводят к воротам, открывают дверь, и вместо ночной улицы врывается прекрасный свет. Меня начинает вышибать, куда мы идем?! Все на глазах преобразуется и меняет форму, цвет, свет. Я останавливаюсь.
— Пойдем, Мишенька.
— Нет. Это так непривычно моему восприятию, я хочу вернутся к дому.
— Как скажешь. Пойдем.
Все вокруг меняется, мне кажется, что все сговорились и разыгрывают меня, бегают и меняют декорации. Только мебель стояла так — уже по-другому, я смотрю на лампу — она горит все ярче и ярче.
— У меня в кармане ключ, пойду посижу в машине, что-то я расслабился, надо собраться.
Степан с Женей садятся назад и улыбаются загадочно. Я смотрю на часы. Время стоит и не двигается. Тело перемещается в пространствах, миры проходят передо мной. Кажется, прошла вечность. Я смотрю на часы — время стоит. Музыка играет в машине, а время стоит. Паники нет, но периодически проскакивает — доигрался, доискался, но я смотрю в себя и вижу свой свет . Успокаиваюсь. Мне нужно это пройти, и я пройду. Я вышел из машины, оделся. Перед этим мне казалось, что я в бане парюсь, и, когда вышел из машины, понял, что голый и одежда у меня в руках. Унесло хорошо. Я посмотрел на часы, прибавилась минута. Хорошо, значит, оно все-таки идет. Я его воспринимаю по-другому.
— Мишаня, ты что, приехал?
— Не знаю. Я уже ничего не знаю.
Мозг судорожно сопротивляется. Учитель трансформируется на моих глазах. Внутри что-то шепчет: ты что сюда приехал, езжай домой, дети, жена, работа, ты клоун сейчас. Внутри заскребло. Нет. Нужно идти до конца, силы у меня еще есть. Я смотрю на баню, она превращается во дворец. Я уже не в деревне, и тут же я в бане.
— Тебя не попарить?
Жарко, мне кажется, я попал в ад. Нет, я собираю силы, иду на свет. Я вижу себя со стороны, свои мысли, свои поступки, все так четко и понятно. То, что лежало где-то очень глубоко, сейчас как на блюдечке, но, в общем, не все так плохо, то, что я вижу, это уже только штрихи, это, конечно, важно, но уже мелкие доработки на фоне той работы, что я уже проделал за последние пять-шесть лет. Мне становится еще спокойней.
— Может, спать ляжешь, Мишаня?
— Да.
— Я тебе разложу диванчик, ты же отдохнуть приехал.
Эти слова меня настораживают. Я закрываю глаза. Вижу, как горят мелкие цветные лампочки в голове, как светодиоды. Моргают. Светомузыка. Меня поднимают. Я сажусь. Смотрю на экран телевизора. Там Священник предлагает мне раскаяться, преклониться кресту. К чему бы это? Все крестятся. Я это уже прошел. Я верю только в единого Бога, творца, создателя. Хватит, только вперед. Религия осталась позади, пройденный урок.
— Не спится, Мишенька? Пойдем, я покажу, как цветут цветы.
Я повинуюсь. Чудо какое! Цветочки горят, как лампочки. Витонная сетка переливается, и свет от нее становится все ярче и ярче. Весь кустарник светится. На соседской крыше следы помета светятся, как фосфор, излучая свет, как гирлянда. Игра света впечатляет. Начинает светать, я потихоньку возвращаюсь. Увидеть себя наизнанку — это дорогого стоит. Мы пошли в баню и улеглись на верхнюю полку прямо в одежде. Так тепло и комфортно. У меня чувство, что я прошел огненный путь, только остановка времени — это что-то. Так сложно и красиво, два в одном. Максимум вверх и максимум вниз. Я благодарю от всего сердца своего учителя. И плачу. У меня нет слов. Мы идем в дом. Я ложусь. Пытаюсь что-то осмыслить. Я описал только мизерную часть. Описать всю увиденную красоту нереально и не хватит книги.
— Мишаня, пойдем все только начинается!
Я вскочил, как будто не было позади три последних бессонных ночи. Мы вышли на улицу. Я посмотрел вокруг, солнце вставало на горизонте. Я видел все. Витонные излучения от деревьев, растений. Все вокруг играло красками.
— Смотри на солнце, только на восходе можно смотреть и не получить ожог сетчатки. Ты увидишь матрицу солнца.
Да. Это вышак. Я смотрю. Оно меняет свой цвет, форму. Учитель подходит ко мне, кладет руки на плечи и передает мне накопленные десятилетиями знания. Я стою и не могу насмотреться.
— Все, теперь нужно поспать.
Я засыпаю моментально. Экспедиция закончилась. Физика с утра побита, но это стоит того, куда же тратить силы, как не на знания? Утром я еду домой. Вечером в чайном клубе перед отъездом мы собираемся. С 23.00 до 6.00 клуб наш. Мы поколотили в бубны. Матрица мага. Владимир Александрович, Сергей, Ворон и я уезжаем, наша работа закончена. Ребята, покачиваясь, всех прилично вставило, стоят на улице, провожая нас. До скорых встреч! Экспедиции с учителем ждут вас. Десять дней с Владимиром Александровичем Петровым. Все уезжают Магистрами, кто ими не были, все получили Блок Хутта, Матрицу Мага. Теперь дело за вами, нарабатывайте полученный материал. Используйте его во благо. И не забывайте о ближних, подайте им руку помощи, передавайте знания достойным.
На следующий день я получил письмо от Анжелы. Мы очень рады, что она начала писать. Когда со временем начинаешь описывать произошедшее, не только вспоминаешь, но и открываешь очень много нового. Открываются новые двери. И ты идешь все дальше и дальше.

РЕШИЛА Я НАПИСАТЬ СКАЗКУ О ЛЮДМИЛЕ.
Лет десять тому назад снился мне сон, будто лечу над дорогой в своем родном городе. Легко мне леталось, но когда вылетела на свою улицу, то стало тянуть вниз и не было возможности подняться. Приземлилась на перекрестке возле родного дома и больше никогда во сне не летала.
Года полтора назад вспомнила об этом сне и вышла посмотреть, что же на этом перекрестке? А там нисходящая воронка на весь перекресток, как водопад. И огромные жуки, похожие на майских, только размером с корову, тащили в лапах что-то похожее на сладкую вату и залетали в воронку. Походила вокруг и спустилась вниз за жуками.
А там ни сыро и ни сухо, ни жарко и ни холодно, ни день и ни ночь, и времени нет, вместо пола земля. В центре огромное дерево с гладкими переплетенными корнями и ствол, состоящий из нескольких сплетенных ветвей, в плену которых я увидела нереально красивую девушку. Дерево ее обвило и не отпускало, но лицо у девушки было спокойное и даже отрешенное. Взлетев на уровень лица девушки, я ее окликнула, и она открыла глаза. Интересно общаться, не раскрывая рта. В общем, мы познакомились, ее зовут Людмила, и она здесь давно, по нашему времени семьдесят пять лет, по ее времени — триста. А выглядит неплохо и даже свежо. А все дерево. Оно и тюремщик, и заботливый воспитатель, своими соками кормит и ее. А дерево кормят те жуки, которые приносят не сладкую вату, а эмоции. Они их стригут в нашем пространстве на стадионах, концертах, похоронах, митингах и вообще, где угодно. Для них у нас много еды.
Вот что рассказала мне Людмила:
Она маг и неслабый, был у нее друг, тоже маг и тоже неслабый. В общем, равны они были по силе, равны и любили друг друга. Оба охотились за силой и знаниями, в начале делились друг с другом добытыми знаниями и силой, а потом стали соперничать. Сильна и хитра была Людмила, но не коварна, а вот друг ее не мог пережить, когда она оказывалась лучше него, что в последнее время происходило все чаще и чаще. Он решил ее наказать.
Слышал он раньше, что есть такой перстень, одев который, увеличивается твоя сила в тысячу раз, и получаешь неограниченный доступ к любым знаниям. НО это лишь в том случае, если эта сила и знания нужны тебе не для удовлетворения своего эго. Кольцо не для себя. А если добыл его для удовлетворения своего тщеславия и всего остального в таком духе, то становишься его пленником до тех пор, пока не изживешь в себе все страсти, которые привели к кольцу. И, как и водится в приличной сказке, должен потом еще отыскаться кто-то, кто тебя освободит, обязательно бескорыстно.
И вот добрый друг Людмилы устроил так, чтобы она узнала об этом кольце, но без всяких НО. В результате она просидела в гостях у дерева триста лет, в первые сто лет чуть не лопнула от обиды, злости и жуткого желания отомстить, но спустя двести лет ей было все глубоко по фигу, а кольцо сейчас спрятано в корнях этого дерева.
Взыграла во мне женская солидарность, и стала я у кольца спрашивать, можно ли уже Людмилу вызволить? Оказывается, к моему приходу изжила она свои страсти напрочь, но некому было за нее просить, никто не знал, что она там.
Попросила я кольцо, и шевельнулось дерево, и отпустило Людмилу. А радости в ней не было, т.к. за триста лет научилась пофигизму, но была благодарность. А вообще, душевный маг с густым налетом пофигизма… и ничего для себя, такая редкость и такая прелесть. Благодаря дереву стала Людмила чистой, без страстей и сильней в сотни раз, но не стало в ней желаний. Когда мы расставались, она не знала, что будет делать дальше, как и для чего жить. Показала место, где будет временно жить и обретать смысл жизни. Место шикарное! В нашем пространстве это Мексика, горы. Там у нее горит костер, и если все равно какой интерьер, то это небольшая пещера в скале над пропастью. Каменная плита, которая служит полом, выступает на несколько метров от скалы. При желании можно иметь любой интерьер, надо только захотеть. В этом весь прикол. ТАКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ДАЮТСЯ ТОМУ, КОМУ ЭТО ДАРОМ НЕ НАДО. Или это свойства того пространства?
Очень я любила наведываться к Людмиле в гости, легко в том пространстве менять свой облик по настроению и волшебство творить легко. Зато сейчас хочется знаний ради познания, и нет никакого желания творить волшебство. Один раз она у нас появилась. Это был август, ночь, Укко, костер.
А позавчера я оказалась у нее в гостях и никого. Пещера пуста, костер горит, а Людмилы нет. И сразу понимаю, что она МНЕ оставила это место и сама больше сюда жить не вернется. Это будет место наших встреч.
Может, для нее это квантовый переход?
Вот такая сказка или быль.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

Личный кабинет
Галерея
03 16 001 02 image086 image024 image028 73 3 DSC03346
Ссылки

Войти на сайт

РегистрацияЗабыли пароль?

Регистрация

Важно!
Ваш доступ к материалам размещенным на сайте зависит от уровня обучения и достоверности сведений указанных при регистрации.

Генерация пароля

Регистрация