«Дебют»

Почему рассказ о Космоэнергетике начинается с детства? Наш путь на земле начинается с рождения. И вся наша жизнь от начала и до конца состоит из мелких событий, правильное осознание которых приводит нас к целостности. Вся моя жизнь шаг за шагом вела меня к Космоэнергетике, поэтому важно всё. Порой я думаю, что судьба послала мне все испытания, какие только можно, настолько тернистым был этот путь. Долгое время я размышлял, за что ж такие мучения мне посланы, поднимал голову к небу не с нежными словами. Родился я в городе Чистополе – это маленький городок на берегу реки Камы, в самом центре Татарии. В годовалом возрасте у меня проявилось заболевание, диагноз которому был поставлен как бронхиальная астма. Аллергия на всё, что только можно: холод, пыль, цветы, ковры, животные, на всё, на что были поставлены пробы. Степень удушья тяжёлая. Ходить и лежать я был не в состоянии. Ничего из детства даже не помню кроме страшных удуший да больниц. В садик толком не ходил, с детьми на улице не бегал, школу тоже толком не посещал — неделю через три. Родители тратили большие деньги на морские курорты, но и у моря легче мне не становилось. Врачи пытались пичкать меня лекарствами — тоже безрезультатно. Поэтому лет в десять бессонными ночами я начал задумываться, почему же так получается, как выбраться из этого болота? Уже тогда я понял, что выбираться нужно самому. Перестал ждать помощи из вне и для начала занялся спортом. Со временем окреп физически, но болел с той же периодичностью. Лыжи, бег нужного результата не дали, тем более в лесу я мог находиться только зимой. Но желание разобраться не покидало. Я не сдавался. И был вознагражден первый раз в году восьмидесятом, в эпоху застоя и коммунизма. Мне в руки попала где-то в подполье перепечатанная хатха-йога. Я схватился за нее, как за соломинку. Начал потихонечку изучать. Занялся дыханием асанами и уже через полгода освоил. Делал со своим телом, что хотел, а главное, я перестал простужаться, промежуток между болезнями увеличился. Но аллергия оставалась, спазмы периодически накрывали. И здесь очередной подарок за упорный труд. В Казани жизнь сводит меня с прекрасным детским врачом–иглотерапевтом. Через полгода и не думаю о болезнях. Не так давно я вспомнил, как она работала со мной, осматривала перед сеансом – она была видящей, было ощущение, что она смотрит сквозь меня, и взгляд такой необычный. Но я был ещё ребёнком тогда информации и мыслей о таких феноменах в голове не было. Очень сейчас интересно перепросматривать такие детали. Вылезает из памяти что-то забытое. Смотришь и думаешь: «Как же я этого раньше не понимал?!» — и получаешь такую ценную информацию, здорово. Поставила меня Алия Минхатовна на ноги на очень долгое время. Обострения были только в период цветения и переносились очень легко. В это время я закончил восемь классов. Экзамены сдавать не хотелось, пошёл на комиссию освобождаться. У врачей в городе я был знаменитой личностью, все меня знали, помнили. Во всех больницах перележал. Последние года три на врачах я поставил крест и справлялся сам. Дошла очередь заходить мне. Зашёл, разделся, у всех челюсти попадали. После дыхательных упражнений и асан перед ними стоял другой человек. Грудная клетка пловца, фигура атлета. В общем, на радостях, по старой памяти, я, так сказать, сачканул от экзаменов и в восьмом, и в десятом классах. В то время я уже брал от жизни всё, что не додали. Как только болезни отошли на дальний план, я стал уличным парнем, перестал ночевать дома. Сигареты и вино, почти лучшие друзья. Уж началась оттепель в стране. В школу ходили для галочки. В восьмом классе я взял в руки гитару, слух у меня был прекрасный, быстро сам освоил инструмент, да ещё научил десяток парней в школе. И по городу пошел бум. До нас дошли песни Цоя, Гребенщикова, Кинчева. Какие уроки, мы собрали рок-банду и начали играть, я вкусил свободы. Нагулялся я вдоволь, дали мне познать все прелести жизни, и пошли новые испытания. Всех друзей забрали в армию, а меня, хотя желания проверить себя у меня было громадное, отправили работать. Но тут мне ещё «подфартило» — моя подруга забеременела. Я, как человек порядочный, создал семью и пошёл на завод работать, нужно же её кормить. Прощай музыка, гулянки! Работа у меня была очень творческая и интересная. Экспериментальное производство. Там я вырос как человек. За семь лет прошёл путь от ученика слесаря до ведущего дилера по сбыту продукции (часовой завод Восток, все знают часы командирские. Их я сначала производил, а потом продавал). Всё, за что я брался с душой, у меня получалось по максимуму. По характеру я максималист, если берусь за что-то, выкладываюсь на все сто. Не могу, когда у меня остаётся что-то недоделанное, выжимаю из ситуации максимум пользы. Всё это мне сильно в жизни помогало. Но в эти семь лет параллельно шли и другие события. После рождения сына я начал снова болеть. Фактически сразу попал в больницу. Спазмы были настолько сильными, что дома находиться я не мог, литрами мне лили гормоны. Никаких результатов не было. Самое интересное, что в то время в отделении мне выделили комнату, где я первый раз занялся лечением других, я владел многими дыхательными практиками и, так как астматиков было много, учил их дышать. Они поправлялись, выписывались, а я нет. Абсурд. В итоге меня отправили в крайне тяжелом состоянии в Казань в клинику. Через три часа я был там. Пришли суперврачи, посмотрели на меня. Смотрят на мед карту и на меня и спрашивают в недоумении, зачем я приехал. За время в пути у меня всё прошло. Вот тогда-то я уже всерьёз стал задумываться, что за волшебные преображения бывают со мной. Никаких следов болезни не осталось, кроме того, конечно, что я был истощен до 48 кг на 180 роста, одни кости. На всякий случай меня оставили на недельку. Там в году 89-м я познакомился с психотерапевтом, который работал только с астматиками. Он мне поведал о своих успехах в этой области. Расскажу пару случаев, которые, считаю, будут полезны тем, кто занимается целительством. Привели пациента со страшной аллергией на хлорку. Во время беседы с врачом в кабинет зашла техничка, в заранее подготовленное ведро с надписью хлор налили чистейшей воды. Пациент чувствовал себя прекрасно, пока не увидел надпись, в итоге еле откачали. Приступ удушья и агрессии на окружающих: «Меня бедного, знали помру, как допустили хлор в кабинет!» После разбора случая с чистой водой пациент был удачно избавлен от диагноза астма. Я думаю, случай в комментариях не нуждается. Очень часто мы сами придумываем себе болячки, что физические, что душевные. Кто нуждается, пусть додумывает. Ещё один случай из той же оперы. При вакцинации было излечено несколько человек, лежащих в одной палате. Ничего бы странного, если не учесть, что медсестра вместо нужной вакцины влепила всей палате… инсулин. Когда ошибка обнаружилась, решили народ не пугать и понаблюдать. Какого же было удивление, когда в течение нескольких лет ни у одного из них обострений не наблюдалось! Вот такие чудеса. Вера в волшебную пилюлю сильней её самой. Уехал я оттуда озадаченный, подумать теперь было о чём. В это время и начались первые робкие попытки осознания причин своих проблем. Тихими шагами я пошёл вперёд. Испытания впереди ждали очень серьёзные. Через год меня накрыло ещё сильней. Полгода меня так держали за горло! Из больницы больше, чем на день, я не выходил. Несколько раз стоял одной ногой в могиле. Силы покидали, рассудок мутнел из-за нехватки кислорода, но эта, к слову, кислородная подушка тоже не помогала. Пытались посадить меня на гормоны, стало ещё хуже. Отпускало несколько раз на неделю, чтоб сил набрался и опять. Я жил на зубах, выползал, когда казалось, что уже всё, конец. Консилиум постановил дать мне первую группу инвалидности и отвязаться. В двадцать лет инвалидом? Не на того нарвались! Народ лежал притворялся, чтоб пенсию получать. А для меня это такой был удар по самолюбию, я стал судорожно искать путь спасения. И он не заставил себя долго ждать. Меня снова посылают от бессилия в Казань, и снова та же история — через пару дней я вылез. Приехав домой, берусь за себя с полной самоотдачей. Начинаю бегать, обливаться ледяной водой. Через два месяца я уже в форме. За эти двадцать лет я приобрёл незаменимый опыт борьбы с проблемами. Я понимал, что пройдя через такое, я смогу многое. Силы воли и терпения набрался более, чем достаточно. Болезни ушли. Пришло время других испытаний- духовных. Я вернулся к работе. Сидеть на одном месте мне надоело, хотелось расти, чувствовал в себе потенциал. Начало 90-х. В стране разруха, чтобы хорошо жить, нужно вертеться. Я подружился с алкоголем. Нет, я не стал алкоголикам. Мне было скучно, я не мог реализоваться и понимал это. Бежал от чувства, когда что-то внутри скребёт, не находил себе места. Махнёшь с друзьями, и реальность на время отпускает. Я жду момента, когда тема пойдёт. Ждать я научился. Знаю, скоро всё изменится. И всё меняется. Мне подкидывают мысль, и я берусь за ее реализацию. Через две недели я стал миллионером. Руки у меня были в порядке, я собираю на заводе по ночам станок (когда тема идет, я могу не есть, не спать, пахать сутками) и начинаю подпольный выпуск часовой фурнитуры. С завода ухожу. Я свободен. Долго заниматься преступной деятельностью мне не дали. Бандюги прознали про мой станочек и решили меня подмять. Работать с отморозками я не стал. Прикинул, денег на долго хватит, забрал свою долю и остался свободным. Такой бизнес мне не интересен, к тому же уже был. Воровской путь не для меня, я хочу реализоваться, а прятаться полжизни — нет! Год я отдыхаю. Тогда и происходит ещё одно событие, которое заняло в моей жизни очень важное значение. От рака груди умирает моя бабушка, которая сыграла в моем воспитании и становлении самую важную роль. Она была очень набожна, и с детства своё основное время я проводил с ней, она меня крестила, водила в церковь, воспитывала в духе послушания богу, поэтому духовным развитием во многом я обязан ей, да и раннее знакомство с церковью впоследствии, вовремя разбора темы религии и бога, дало свои плоды. Я помнил все те ощущения, которые испытывал в церкви. Не скажу, что они были приятными. Почему, я тогда не знал, но ходил туда без желания. Обижать её не хотел, поэтому ходил всегда. И вообще у меня всегда была на всё своя точка зрения. Особенно страдал я из-за этого в школе на уроках литературы. На разборах книг, когда дело доходило до меня, учителя теряли дар речи. Я начинал говорить, у меня что-то открывалось в голове, я сам удивлялся, откуда это знаю, книги то не читал. -Да ты что, это противоречит концепции критика такого-то! -А зачем он мне нужен? Я его не видел никогда, может, он пошутил, а вы мне его мнение навязываете! В таком духе. Но, хотя я и был спорщиком на уроках, интуитивно чувствовал, что меня уважают. В последних двух классах по многим предметам ни разу не спрашивали, оценки так ставили, знали, что знания необходимые есть, а уроки не учит. То, что мне нужно было, я знал. Откуда, я тогда не понимал ещё (матрица?), а забивать голову лишним не было никакого желания, тем более я знал, что в институт не пойду, это не мое. И вообще мне очень долго удавалось сохранить голову в относительной пустоте. В ней ничего не приживалось. Так о бабушке. Она меня очень любила, кроме меня для нее никто не существовал, и, когда я шёл в гости, она всегда сидела у окна, было ощущение, что она круглые сутки сидит и ждёт. Чем я становился старше, тем реже и реже приходил, хотя жил в ста метрах. Разбор этих событий через некоторое время дал мне очень много. Как часто мы не отдаем то, что имеем! Ту же элементарную любовь. Боимся показаться смешными, а это так естественно. Яблоня растёт, чтоб отдать нам свои плоды, и как мы переживаем, если когда-то она не делает этого! Закон вселенной един. Поступай с людьми так, как хочешь, чтоб они поступали с тобой. Закон зеркала: ты улыбаешься, и оно тебе в ответ. Что отдаём, то получаем. Меня на этой теме очень сильно поучили. Я потерял на земле три человека самых дорогих, они ушли скоропостижно, и не одному я не успел сказать, как я его любил. Любил, но не показывал этого. Вырос богатый урожай, а ты и сам не съел и другим не отдал, и сгнило всё. Чувствуешь, надо отдать, сказать, не стоит думать о том, что подумают об этом другие. Дорогие нам люди и не только они должны знать это. Наша жизнь может здесь закончиться в любой момент, не должно быть недосказанного и недоделанного. Напрасно мы думаем, что это можно сделать в следующий раз, такой возможности может и не представится. Ведь так хорошо, когда на сердце всегда легко. Урокам жизни нет цены. Я знал, что она умирает, в себя уже не приходила, перед смертью всех нас позвала, попрощалась со мной и ушла. В тот момент всё это я прочитал в её глазах, информация открылась позже, а я так и не сказал ничего. Сейчас я это понимаю и ситуацию исправил. Я это осознал. В скором времени мне поступило предложение с родного завода заняться сбытом часовой продукции. Часов выпускалось много, а продавать их не научились. Схемы старые поломались, а новые ещё не родились. Спекулянты диктовали свои условия, удобные только им. Меня взяли в команду, которая занималась сбытом в Москве. Так я первый раз попал в мегаполис. Освоился быстро, увидел, что с местными можно работать. Быстро наладил необходимые контакты и очень скоро понял, что нужно, чтобы занять лидирующее положение и на заводе, и в Москве. Нет, я не думал, как подняться самому, и только о себе, хотелось, чтобы всем было хорошо… Рабочие по году не получали зарплату. Мне хотелось отладить механизм, тем более у меня был план. Опять же я столкнулся с фактом: образования у меня не было, но информация, что и как делать, поступала с виду безошибочная. Я вышел на высокий уровень, директора слушали меня с восторгом, я начинал говорить и не мог остановиться. Когда оставался один, не мог сдержать восторга, откуда я это знаю, повторить такое дважды нереально. Масть пошла, наша команда заняла лидирующее положение по сбыту часов. Мы свободно заходили во все кабинеты, но речи доверяли держать мне. Доходило до того, что мне звонили и просили дать денег на зарплату, и я всегда спешил на помощь, о себе не думал. Моим партнерам по бизнесу это не нравилось, конечно, внутри у них всё скрипело, все были амбициозными бойцами. «Зачем тебе это нужно?! Свои вопросы решай!» Скоро наличие немалых денег взяло своё. Купил машину, нацепил цепей золотых с палец толщиной. Семья меня не видела. Чистополь – Москва — Чистополь по тысячи километров туда обратно, два-три раза в неделю. Приедешь, надо покутить со всеми. Как это бывает, друзья и подруги, деньги рекой. За такой образ жизни я дорого заплачу. Сначала я попал под нож. Язва желудка.Раньше не болело никогда. Оперативное вмешательство. Занимательная история. Когда я отошёл от наркоза, так был благодарен хирургу, что первая мысль была подарить ему золотой браслет, висящий у меня на руке. Но, как это бывает, рассудил, зачем баловать. Ему зарплату платят, это его работа. Не отдал, не решился. Я подарки отдавал часто через кого-нибудь, не мог сам. Хочу, а не могу. В итоге этот браслет я очень быстро потерял нелепым образом. А впоследствии утопил и всё остальное, в частности, инкрустированный камнями православный крест. И сейчас, когда начинаются разговоры о том, нужно ли брать с пациентов деньги, считаю, что человек сам знает цену, всегда, информация обязательно поступает, что отдать или сколько. Это цена его благополучия, не отдал, не получил. Или что отдал, то и получил. Пришёл человек за помощью, так ему и объясняю, пусть думает. Многие говорят, что я должен брать деньги. Не мы должны брать, а они отдавать. Продолжу повествование своих приключений. После выписки я переворачиваюсь на машине, отделываюсь легким испугом. Дома я уже не живу, семья развалилась по обоюдному согласию, у меня растут два сына. Мои партнёры воспользовались ситуацией, чтобы лишить меня управления делами, начали ломать бизнес. В это время я жил в Москве, выстраивал более совершенную модель сбыта. Когда я вернулся, меня не пустили на завод, ребята наломали дров. Но я уже тогда не переживал за это, устал от этих дрязг. И даже на фоне таких успехов, чувствовал, что это было не мое, меня манило что-то другое, непознанное. Скука не покидала меня, дефолт вернул на стартовую позицию. Где-то я нарушил последовательность. Весна, лето, осень, зима – не иначе. Остался небольшой запас денег. Меня хорошо встряхнуло, но я даже рад тому, что трясина под названием деньги не затянула меня до конца. Я на два года возвращаюсь в Чистополь. Встретил на улице девчонку, познакомились. Во время первого разговора понимаю, что у меня будет дочка с этим человеком, хотя она не ангел, но связываю свою жизнь. Я очень хотел иметь дочку и путь, каким пришла эта информация, не оставил мне выбора. Через этого человека я познал многое. Сейчас я могу решать любые семейные проблемы. Каких испытаний я с ней только не прошёл. У меня лично вопрос взаимоотношений женщины и мужчины изучен почти досконально. Поэтому, когда кто-то начинает ныть, что жена стерва, жизни нет от нее и пр., отвечаю, что да ведь это же хорошо, вы имеете каждый день возможность тренировать свою терпимость. Научившись этого не замечать, можно научить этому других. Не отходя от дома, такой тренировочный экспонат под рукой, подарок судьбы просто. Через нее я научился быть терпимым с любым, самым сверхсложным человеком. Но до этого ей ставят диагноз бездетность. Я легко с этим разбираюсь. Вообще склонность к решению неразрешимых задач присутствовала с детства. Часто захочу чего-нибудь и получается. Много маленьких чудес происходило. Так получалось, где был я, всё шло нестандартно, нарушалась привычная логическая цепочка. Тогда это была для меня игра, а сейчас призвание. У нас родилась дочка. Деньги кончались, я пью в ожидании, когда снова всё пойдёт. Чувствую, всё ближе и ближе я к цели, время с вином идёт быстрее, не так мучительно ждать. Мама переживает. -Сынок, ты алкоголик! -Нет, мама, по-другому сейчас не могу. Всё будет хорошо. Сейчас она вспоминает это и улыбается. Устроился на работу в снабжение. Машина у меня осталась, быстро поправил финансовые дела, но работа меня не интересовала, мне было скучно. Я жду. Чего, пока не знаю. Двухтысячный год. Принимаю решение уехать в Москву. Сам не понимая пока, что я там забыл. Тянет и всё. Вроде всё срастается. Готовлю почву для нового бизнеса, но уже не для денег, это трамплин для других, более важных дел. Вот тогда-то и открылась первая дверь. Друг предложил съездить к девочке, которая лечит руками. Ну, думаю, свожу жену с детьми, пусть посмотрит, предскажет что-нибудь, а сам в машине посижу. Так и поступаю. Приехали, все зашли, я остался в машине. Что-то меня стало подталкивать зайти, преодолеваю нерешительность. Молодая девочка семнадцати лет сажает меня на стул, рассказывает, что и где у меня болит. Ничего себе, откуда знает?! Сам молчу. Чувствую к себе её интерес. Решаю поездить к ней. Она ко мне расположена, и я чувствую, что пришёл по адресу. Мне интересно, я хочу это знать и уметь, меня затягивают эти знания. После первого сеанса бросаю курить и пить. Мне уже нужна свежесть восприятия, бежать не от кого, мне интересно. С тех пор по сегодняшний день я не курю и не пью. Я сейчас и представить не могу, зачем это нужно, просыпаться мутным, засыпать, не помня как. Каждая секунда жизни даёт столько ценного, нужно быть в форме всегда. В один из дней она со мной заговорила о том, что я и сам могу лечить руками, у меня есть такой дар. Я никогда не придавал этому значения, хотя замечал, что рукой снимал головные боли и на моих руках засыпали дети самые капризные. Плачет ребёнок, животик болит, ни с кем не спят, возьму на руки — всё проходит. И у чужих, и у своих детей. Я стал частым гостем в этом доме. Слушал рассказы о других планетах, порчах, сглазах, проклятьях. Мы подружились, но до сих пор меня мучает одно: что она мне не договорила чего-то. Хотела сказать, но промолчала. Это читалось в её глазах в самый первый день. Потом я спрашивал, но она уходила от ответа. Несмотря на разницу в возрасте, я был послушным учеником и относился к ней с уважением. Очень скоро у меня стали возникать внутри вопросы: -Почему целительство, а не что-то другое? Приходят, ты им делаешь облегчение, а проблемы то у них остались! В следующий раз опять идут с тем же, не хотят работать над собой, конвейер какой-то! Вылечила один раз, объяснила, откуда проблемы, пусть сами работают! А то вампиры какие-то, бегают через день. -Нельзя отказывать, — отвечает она. Да и порчи бесконечные по восемь штук сразу легкое непонимание вызывали. Но всё равно дверь открылась, я без раздумий зашёл и начал работать. С чем-то соглашался, а по каким-то пунктам у меня другая информация шла, и я старался не спрашивать, а сам доходить. На вопрос, как научиться снимать негативные воздействия, получал ответ, что пока не готов, на себя наберу. В общем, методики не получил. Она снимала порчи и т.д., а я после этого начинал работать с заболеванием. Диагностировать тоже сам не мог. Я переехал в Москву. Организовал здесь бизнес, но он не занимал меня, я был погружен в себя. Со временем я понял, что нельзя перешагивать через несколько ступенек и начал работу с начала, с себя. Самокопание вышибло меня конкретно, я перестал общаться практически со всеми, изолировал себя года на три. И шаг за шагом стал разбираться в перипетиях нашей души. Куда меня только не бросало! Перечитал сотню книг, хотелось научиться работать самому. Ничто меня не зацепило. Внутренний потенциал рос, требовал выхода. Внутри море нереализованной энергии, куда её девать, что с ней делать? По песчинке складывался фундамент. Девушку, открывшую мне дверь в новый мир, звали Миляуша,что, с татарского переводится фиалка. Я вытащил её в Москву, именно вытащил, потому что её там держали родители, целая империя зарабатывания денег, народ шёл и днями, и ночами. Но мне они почему-то не отказали. Под видом того, что будет учиться, увёз ее, а когда пришла пора уезжать, она вышла замуж за моего друга. Мы продолжали общаться, но я уже твердо понимал, что здесь мне больше взять нечего. Занимался собой сам. Ходил по всяким семинарам, но ничего не привлекало моего внимания. Миляуша хотела удержать меня рядом, для чего, я не понимал. Она уже родила и не работала, и я тоже остался без практики. Совместный путь неумолимо подходил к концу. Я часто ходил к ней за советами, она не погодам была мудрым человеком. Но я уже тоже подтянулся в этих вопросах и информацию мог снимать неплохо, искал подтверждения её правильности. Больше дать она мне ничего не могла, но не отпускала, я это чувствовал. Да и сама она не шла дальше, говоря, что все уже знает. Меня такие люди очень пугали. Как можно все знать? Своё я застилало глаза. Очень распространенная болезнь у целителей. Я считаю это остановкой в пути. Остановишься, сила тебя раздавит. В это время я года два позанимался восточными единоборствами Айки-до. Тоже приобрёл немало полезного, разобрал для себя учение Морихея Уесибы. Когда до меня всё дошло, а именно, его философия между строк, я долго смеялся. Воистину, продвинутый дядька был! Маг. Перемещал свое тело в пространстве, с духами махач устраивал. Он честно сказал, что есть два пути познания — через тренировки и через осознание. Сам с детства оккультизмом занимался и пошёл через осознание, применив законы вселенной в практике ухода от столкновений и перенаправлении силы противника против него же самого. Все ученики пахали по сорок-пятьдесят лет в додзе. А он, умирая, сказал: -У меня нет достойных учеников. И ушёл, оставив всех в раздумьях. Овладели своими телами, оттачивая технику, и не более. По десять человек с боевыми мечами налетали. А он уже за кругом. Читал пространство, они ещё подумать не успели, а он уже знал, что делать. Разводил ребят по полной. Я вплотную подошел к моему знакомству с Космоэнергетикой. Много было интересного и поучительного, можно рассказывать долго, постепенно я буду об этом писать, но сейчас Космоэнергетика. Информацию не нужно отдавать сразу, стоит дождаться, чтобы эмоции ушли на задний план, но и нельзя передерживать, чтобы не потеряла актуальность. Ложка хороша к обеду. Сентябрь. Мы договаривались созвониться в начале месяца. Пролетело тёплое лето, три месяца ожиданий, и вот пришёл день, когда нужно взять трубку и позвонить, но как она тяжела сегодня, рука не идёт, в голове крутиться вихрь. Всё это время я думал, как позвоню, что скажу? Я понимал, что мне нужно ехать, меня звала она, он-она, что-то неведомое моему сознанию. Но что я скажу? Как подобрать нужные слова? Я знаю, желающих много, вдруг откажут, интуиция говорит, что всё будет хорошо, но кто-то держит сзади за шею. Как объяснить, что мне тоже нужно туда и это важно? Январь 2005 . Мой ребёнок, годовалый малыш, болен, он тает на глазах. Ничто и никто не может помочь. Врачебная ошибка или сильная инфекция, мне это уже не важно, я понимаю, что пришло время испытания на прочность, сколько лет я работал над собой, изменил себя, своё восприятие. Духовная работа — тяжёлый труд, почти все крутят пальцем у виска, но я знаю, что по-другому жить уже не смогу, в этой техногенной суете я чужой. Многое осознал. Чувствую, что стою на пороге дома, к которому шел тридцать три года. Но всё, что мог в одиночку, я прошёл, не покидает ощущение, что пришла пора перейти на другой уровень. Внутри я готов, но куда, зачем? Болезни в последнее время активизировались, хотя за последние четыре года всё вроде бы ушло, что-то говорит, что осознания мало, нужны знания другие, никто рядом дать мне этого не может, одни слова, а за словами пусто. Все, кто меня знает из нашей среды, пытаются помочь: кто советом, кто подгоняет знахарей- всё безрезультатно. Больше всех удивляет меня мой друг Миляуша. Зная о болезни, через неделю позвонила со словами: -А почему ты меня не просишь помочь? Ты же знаешь, пока не попросишь, нельзя. Вот так, да?! Со всей страны чужие звонят, сопереживая предложениями, а её я должен просить. Видишь, человек лежит, помирает, дар речи потерял, ну и бог с ним, не просит ничего ведь! Вот такие сюрпризы. Можешь, помоги без слов. Не ждем ли мы вопрошения, чтобы выделиться из толпы? Вынуждаем поклониться своей персоне. Но я не звоню никому, потому что чувствую, эти люди ничего сделать не смогут. Малыш в реанимации. Мы его не видим, не слышим… Всё, крайняя точка… Звонок: -Есть человек, который может тебе помочь, тысяча километров от Москвы, он ждёт тебя, ты должен срочно приехать к нему. Я знаю, это оно. Я должен уехать. Как объяснить своим, что в такую минуту я уезжаю неизвестно куда. Собираюсь, шокирую всех данным известием, выслушиваю очередную порцию помоев в свой адрес, но меня уже не остановить. Вот он, последний шаг от перрона в вагон, звонок, состояние ухудшилось, секундное замешательство, и я делаю самый сложный шаг в моей жизни. Поезд тронулся. Назад пути нет. Утро. Я на месте, жду приезда этого человека. Заходит, я понимаю, что доверяю ему. Он диагностирует ситуацию, всё, что слышу, для меня не новость. Но что и как с этим делать? Я понимаю, откуда растут ноги, информацию я снимаю верно, но что с этим делать и чем? Получаю короткий ответ: -Космоэнергетика, частоты. Через минуту посвящают первую частоту Фарун-Будда. В голове куча вопросов, причём тут Будда? Вторую часть слова вспомнить не могу и так ломаю голову двадцать минут. Слова словами, мысли мыслями, а внутри понимаю, что пришёл я по адресу. Так работаю два часа, посвящаюсь во всё по списку, сомнений нет. Но сегодня ведь с восемнадцатое января. В полночь Крещёние. Едем в перерыве на Каму, раздеваемся на хрустящем снегу. Я обливался ледяной водой долгое время, для меня это привычное дело. В Москве периодически я езжу на святой источник в Мураново на Ярославке. Там находится Храм Спаса нерукотворного на территории дома-усадьбы Тютчева, в храме хранится чудотворная икона Умиление, на которую тысячу дней и ночей молился Серафим Саровский. Очень Интересное место. Километров за десять при подъезде к Мураново накрывает волна. Внутри наступает такая благодать и спокойствие, что я лично очень надолго ухожу в себя, разговаривать совсем не хочется. Там в купели с проточным источником вода градуса три-четыре. И зимой, и летом периодически купаюсь. После бодрящего омовения чувствуешь себя прекрасно очень долго, кожа становится бархатной на ощупь. Здесь очень хорошо лечить душу, искать успокоения от суеты. В родной Каме зимой купаюсь в проруби впервые. В реке вода мягкая, холод не чувствуешь. Искупавшись, как бы смываю с себя прошлую жизнь. Мне хорошо. В моей жизни начался новый этап. Тревога из сердца уходит. Уверенность нарастает. Звонок. Малышу стало лучше. Получаю тринадцать частот, пароли, методику работы и еду обратно. Так начался мой путь в Космоэнергетику. Приехал в Москву. Еду поделиться с Миляушой о своём посвящении, рассказываю всё, предлагаю присоединиться. Слышу в ответ, что ей это уже не нужно, она всё знает, всего достигла, и вообще, больше нам общаться не стоит. Так и ушёл навсегда. Ну что ж, у каждого своя дорога, я был честным до конца, нужно идти дальше. Прошло две недели, Малышу исполнился год, мы дома, справляем ему именины. Теперь я спокоен, я знаю, что держу ситуацию под контролем и знаю не только какая у человека проблема, но и как ему помочь. Время идёт, нарабатываю частоты по три-четыре часа в день, выполняю все данные мне указания — тупо месяц каждую частоту без перерыва. В первый месяц получаю все домастеровские частоты. Стоп с каждым днём нарастает, непонимание, что-то не так, меня куда-то ведут. Сейчас я могу сказать, что так заработала матрица. Всё хорошо. Но какое-то ощущение кота в мешке. Ощущение, что истина где-то рядом, но вопросов при этом много, я далек от центра событий. Тупо заниматься лечением я уже не могу. Работа без понимания это не мое. Начинает работать информация, я пытаюсь понять ее, иду за ней. В интернете нахожу сайт о Карелии. Читаю первый рассказ, у меня кружится голова, меня накрывает приятная волна. В этот день меня тошнило и изрядно почистило, как будто я побывал там. Так вот оно что, куда меня так затягивает: экспедиция с основателем! В груди всё колотится, скорее хочется узнать, могу ли я быть рядом, поехать поработать, послушать? Через неделю по плану посвящение в мастера, там-то я всё и узнаю. С этого дня я почувствовал на своем плече руку Владимира Александровича. Всю неделю меня страшно рвёт, доходит до крови. На зубах я выезжаю под Самару, сутки в пути не ем, не пью, ни разу не спустившись с верхней полки в купе, кое-как доехал. Приехав, первым делом спрашиваю, являемся ли мы учениками Владимира Александровича. Получаю ответ: -Да, конечно, все мы ученики его школы. Успокаиваюсь, спрашиваю про поездку в Карелию, узнаю, что без проблем, на июнь десять мест зарезервировано, едут все, кто имеет желание. Спешу получить максимум частот, чтобы лучше подготовиться к экспедиции. Пролетел март, за ним апрель, май. Начинаю беспокоиться, звонить. Когда едем? Но в ответ невнятные фразы. Всё ясно с вами, господа. Остаюсь один из списка желающих, но так даже проще. Нахожу телефон Учителя, звоню ……опоздал — завтра все уезжают и вернуться к этому разговору можно будет только в сентябре. Состояние лёгкого разочарования длится недолго, внутри уверенность. Значит так нужно. Разговор даёт свои плоды. За это время я не раз получал информацию через сны и частоты. Информация подтверждалась на все сто. Один сон расскажу. Я тогда ничего и никого не знал. Жду в комнате кого-то. Мимо проходит Владимир Александрович в соседнее помещёние. Со мной начинает разговаривать незнакомая женщина (сейчас я знаю, кто это был), говорит коротко: -На машине с таким номером тебе ездить нельзя, а лечить людей будешь быстро очень быстро. На машине у меня кончается доверенность, иду снимать её с учета и попадаю — номера везде перебиты, привет ромашки. И расскажу первый опыт лечения. Пришёл ко мне друг, жена беременная у него, к слову, говорит, что у нее камень в почке, боится, боли страшные. Ребёнка в утробе одного потеряла уже на седьмом месяце. Чувствую, поток на меня спустился, посмотрел ее. Приходи, говорю, завтра на сеанс и снимок сделай. Утром пришла, на снимке камня как не бывало. Информация проходит, что возможна патология у ребёнка. Позанимался с ней недельку, благополучно родила богатыря на пять килограмм, чудный малыш. Лечением занимаюсь нечасто, только когда информация идёт. Очень редко чувствую, чтоб от сердца желание лечить было. Помогу, конечно, но если уж поток пошёл, намерением помогал, то хоть на другой стороне земного шара. Вот так работала матрица за полгода до нашей первой встречи. Поэтому сомнений никаких не было, что мне туда. Вопрос, примут ли меня эти люди? Для себя определяюсь, если скажут, заново учиться буду, начинать с начала, жаль время, но что же делать. Учителю, который меня посвящал, пока ничего не говорю, чувствую, что понимания не найду. Но все-таки она много сил мне отдала.В сентябре я ей сообщил, что сердцем я там и буду встречаться. Меня отговаривают, говорят, что мне это не надо, там астральные войны, а мне нужно лечением заниматься. Меня уже не остановить. Только вперед. Пока помолчу. Крым. Бухта Ласпи. Байдарская долина, там всегда меня ждут. Райское место, домик в лесничестве располагается в середине отрезка от побережья Чёрного моря до вершины горы. В этой точке смешиваются горный и морской воздух, такая вот лечебная смесь. В пятистах метрах от дома легендарная дача Горбачева в Форосе. Только единицы знают, что дом планировали строить не там, где он сейчас стоит, а как раз на месте того дома, где я гощу уже третий год подряд. Приезжала большая делегация учёных, установившая, что на это место опускаются космические потоки. Но, на счастье, дачу решили здесь не строить из-за особенностей почвы, которая очень подвижная, и дом мог просто скатиться куда подальше. Но скамеечку порекомендовали на огороде поставить, чтобы люди могли сидеть и лечиться. Место это, и правда, волшебное. Впереди море, как на ладони, обернёшься, горы нависают над головой… Люди приезжали, гуляли, сидели и… поправлялись. Попал туда на первый взгляд я случайно, но случайностей в этой жизни нет. Состояние внутреннее у меня в это время оставляло желать лучшего (семья не понимала, жена ушла, потому что мой путь ей не был понятен, оставив на руках мне маленькую дочь, с которой я и поехал). Проспав в поезде тридцать часов, я оказался на месте. Вроде выспался, но через полчаса на меня навалилось такое желание заснуть, что, кое-как добравшись до кровати (на улице было пока прохладно, конец апреля, очень ветреное время года в Крыму), я провалился в сон. Когда открыл глаза, было ощущение, что я спал сутки, в меня влилась какая-то неведомая сила, но оказалось, я спал только тридцать минут. Вышел во двор. Перед глазами открылась чудная картина — горы висели над головой и еле заметная тропинка звала меня. Долго не раздумывая, я пошёл наверх в горы, первый раз в жизни за тридцать лет. Облегчая движение, тропинка петляла зигзагами. При ходьбе начали прочищаться дыхательные органы. Аромат весеннего воздуха был восхитительным, можжевельником першило горло. Довольно длинный и сложный подъём приносил истинное удовольствие. Путь мой занял часа полтора неспешного хода. Вот, наконец, финишный рывок и я на краю скалы. Вид открывается умопомрачительный. Весь мир у моих ног. Перед глазами бухта Ласпи во всей своей красе. Слева гора, прозванная Лягушкой, справа девушка-великан сидит на коленях у моря… её зелёные волосы распущены, на многие километры развевает их ветер, локоны прикрывают наготу груди, голова гордо чуть запрокинута к небу, в молитве вопрошая о чём-то у Творца. Зрелище потрясающее, ничего подобного я не видел, хотя я и вырос на берегу реки Кама и с природой был знаком не понаслышке. В это время появился, паря у моих ног, орёл, гордо осматривавший его территорию. Я понимал, что он приветствует меня, это знак, но пойму я это спустя пару лет. Долго находиться там не могу, я весь переполнен энергией, новой для меня. Благодарю своих новых друзей и иду обратно. И сколько бы я не возвращался туда в будущем, орлы всегда встречали меня, пытаясь что-то донести, и провожали, когда приходила пора уезжать. Вот такое было моё знакомство с Крымом. До лета две тысячи пятого ещё не раз приезжал я сюда, гулял от моря в горы, с гор до моря, бродил, наслаждаясь чудесами природы. Народ жарился на пляжах — каждому своё. Сверху они казались котлетами на сковородке, одно только, не дымились. А может, ветер милосердно разгонял его в зачатке? В этот раз я ехал уже с другим намерением. Отмерил себе на глаз три недели, взял билеты в два конца, причём на самолёте — усидеть полтора дня в поезде мне было невмоготу уже. Раз не успел в Карелию, еду в Крым. Буду работать в своей экспедиции. Что для меня сейчас могло быть лучше, чем бродить в горах, нарабатывать частоты на отвесной скале?.. Лес для меня уже был совсем другим, горы и громадные валуны были живыми, туман не просто туман, а волшебный. Место приняло меня с материнской заботой, лучших слов я не найду (здесь женская энергетика. Это я понял только после январской матрицы). Приехав, я выпрыгиваю из джинсов, одеваю спортивку и, не поев, не попив, влетаю в гору без тропинки, сквозь чащу. Лишь бы быстрее туда, где небо становиться чуть ближе. Руки изодрал все в кровь. Вот она, долгожданная встреча. Порядком устав, прислоняюсь к валуну и расслабляюсь, настраиваюсь на местные частоты и понимаю, что вижу то, чего раньше никогда не видел. На горизонте, между небом и морем, открывается не виданная ранее, цвета ни зелёного, ни синего, что из разряда не передаваемой на словах… Она увеличивается, становится похожей на большую медузу, и к ней на большой скорости двигаются, как по тоннелю, нити. Перевести в слова это сложно, скорее поток энергии, устремленный к центру этой космической медузы. Как только я начинаю напрягаться, чтобы лучше увидеть и понять, что это и как, всё исчезает. «Ну что ж, для начала и это неплохо»,- думаю я. Что же будет потом? Забегая вперёд, скажу, что подобное смогу я увидеть лишь перед отъездом домой. Показали, и на этом всё, три недели ломал безрезультатно глаза. Довольный первыми успехами, вот так сразу, с места в карьер, бегу домой. Стоп, что это со мной? Чем ниже я опускаюсь, тем мне тяжелее дышать. Дойдя до дома, у меня уже сильнейшее удушье, радость сменяется отчаянием, как же так? Приезжают сюда больные, чтобы стать здоровыми, а со мной наоборот?! Вот они, испытания на волю. Вплоть до отъезда, чтоб больше не возвращаться к этой теме, сильнейшее удушье преследовало меня. Бессонные ночи. Утром на зубах полз в гору, как только добирался до вершины, в выбранное мною для занятий место, всё проходило, я начинал дышать. Фантастика какая-то! Ну что же, и на этом спасибо. Какие же это чувства при работе в горах! Стоишь на скале, туман несётся на тебя и разбивается у ног, обволакивая тебя пушистым дымом. В небе причудливые облака, которые меняют форму несколько раз, пока не исчезают совсем под давлением воздушных потоков. Из больших городов и замков превращаются в маленьких зверушек — потрясающее зрелище! Как часто мы живём и не видим того, что происходит вокруг нас, ни это ли самое великое чудо, дыхание и движение вселенной?! Место, отведённое мною для занятий, находилось в горных зарослях, чтобы сильно солнцем не жарило. Во время работы прилетает ворон громадных размеров и поёт свою нежную песню, негромко, с чувством. Кружит долго, потом улетает по своим делам, но периодически возвращается меня проведать. Причём летали стаей, но он обязательно отделялся от нее на время и кружил над моим логовом. В перерывах я сидел в зарослях, прислонившись к дереву, и смотрел сквозь ветви на бескрайнее море. Слева от меня ветви немного расступались, и был виден кусочек неба, который и принёс мне очередной подарок. В один из дней я созерцал море и почувствовал, как что-то притягивает моё внимание. Я бросил взгляд на единственный кусочек неба, видимый мной из данного места. Плыло большое облако замысловатой формы. Но что это? На моих глазах оно начинает таять и принимает форму …… громадной головы волка, написанной как с картинки. Несколько секунд, а может минут, контроль потерян, я смотрю на него, любуюсь правильностью его линий, и, как по взмаху волшебной палочки, оно очень быстро начинает таять и исчезает в считанные секунды. Я в лёгком шоке, подобного ещё не видел никогда, поверьте… Внутри восторг, о чём мне хотели сказать, ещё предстоит понять, но даже сам факт данного мне представления придаёт столько вдохновения, что кружится голова. Я принимаю решение остаться в горах на ночь. Выкладываю из камней круг, собираю дров, которые подобны пороху в это время года, и жду продолжения спектакля. Но мне говорят: «Неужели тебе мало?!». И ночь прошла без видимых мне знаков и чудес, свою порцию я уже получил. Но ночь всё равно прекрасна, костёр, полную луну закрывают тяжёлые тучи, затем дождь, а на рассвете густой туман. Так проносится день за днём. Тропинка стала родной, по пути чищу валуны ото мха, веточки деревьев машут мне, приветствуя. В этот приезд орёл долго не проявлял своего присутствия, наблюдая за мной со стороны, чем вызвал во мне некоторую обеспокоенность. Но куда без него, в последний день он вылетел провожать меня в дорогу дальнюю. Но сегодня он летел не под ногами — он высоко парил надо мной, выписывая круги. Закралась мысль: «Только медведя не встретил!»- а может это что-то значит? В нужное время я всё пойму, а сейчас это просто мысли, меняющие друг друга очень быстро. Я успокоился, можно ехать домой. А может уезжать из дома? Где он, наш дом? Там, где живёт наше сердце, или там, где живёт наше тело? Придёт время, и они соединятся, по-другому гармонии быть не может. Москва. Пытаюсь максимально быстро адаптироваться к окружающей меня суете. Получается с трудом, долгое время, проведённое в одиночестве, даёт о себе знать. Людей не замечаю, хожу как в пустыне, то, что они говорят, вообще не вписывается в моё понимание. Важно не то, что они говорят, а то, что у них внутри. За красивыми фразами полное отсутствие души, любви, как механические куклы, пустота внутри. Отсутствие сердца и присутствие социальных программ. «Мы, как все, все, как я, по-другому не умею, не хочу, не буду, так проще». Контраст ещё тот, но что поделаешь, нужно включаться в игру и делать вид, что ты один из них, хотя это тоже интересное занятие, полезная тренировка внимания и терпения. Так прошёл август. Я возвращаюсь к началу данного повествования. Как тяжела рука, несколько часов не могу поднять трубку, чувствую, что не готов говорить, в голову ничего не идёт. Решаю перенести разговор на завтра. Завтра происходит то же самое и послезавтра. Прошла неделя. Так может продолжаться долго. Набираю номер. Занято. Ещё раз. Не занято, я сам ложу трубку, настрой сбился. Собираюсь с мыслями, опять звоню. Поднимают трубку. Объясняю, кто я, зачем звоню. Какие мои намерения. Мне подробно объясняют, что следующая экспедиция планируется в октябре, но будет или нет, неизвестно, а если будет, непонятно, возьмут ли в нее новичков, предлагают перезвонить позже. Ну, вот и хорошо, это уже что-то, первый шаг сделан, там уже проще. Вспоминаю, что в детстве был очень скромным и нерешительным, чтобы зайти за девочкой на улицу позвать, подойду к двери и стою в ступоре, потом выключал голову, быстро нажимал на звонок. А дальше уже деваться некуда, нужно что-то говорить, и так потихоньку преодолел этот комплекс. Главное, сделать первый шаг. Поехать сейчас очень хочется, и это не любопытство, это внутренний зов, и здесь уже ничто не сможет затенить данное чувство. Ожидание томительно. Я уверен в себе, что смогу преодолеть любые препятствия и помехи на этом пути, поэтому спокоен. Всё будет, так, как будет. И вот настал этот день. Звоню. В себе уверен, но что скажет мне Учитель? В первую очередь, звучат вопросы о готовности и предупреждения о сложностях. -Экспедиции это не только физические трудности (холод, полевые условия), но и моральная и духовная готовность. Впоследствии это оказались своевременные предупреждения. Те испытания, которые мне пришлось пройти, не сравнимы ни с какими в моей прежней жизни. Я, конечно, готов, о чём и говорю Учителю. Мне начинают перечислять перечень вещёй, которые нужно взять с собой в Карелию, после чего до меня доходит, что я еду в экспедицию. На завтра мне назначают встречу. На утро к одиннадцати часам еду в центр к Сергею Волкову. Сегодня я уже не волнуюсь, всё будет так, как будет. Приезжаю чуть раньше назначенного времени, знакомлюсь с Сергеем. Пока Владимира Александровича нет, меня приглашают послушать проходящий сегодня курс начального обучения. Слушаю очень интересную лекцию. Да?! Мне кроме паролей и методики сеансов ничего не объясняли. Получил — иди, работай, думай сам. Методом проб, полагаясь только на свою информацию, шаг за шагом приходилось нащупывать правильную дорогу. Опять нахлынули воспоминания. Я ждал этой встречи полгода. Какая она будет? Я добрался до чего-то серьёзного, сомнений внутри нет, но голова не затыкается, пытается заставить сомневаться, уводит в сторону, подкидывает всякие мерзкие мысли. Но меня такими методами не сломаешь. Звонок домофона обрывает мои размышления. В центр врывается Петров. Такое же ощущение возникает, когда на полном ходу в машине открываешь форточку и свежий воздух молниеносно окружает всё пространство. Ничего и никого кроме него уже нет. Накрывает мощная волна. Думать я уже не могу, говорить тоже. Благо то, что в начале не до меня, они решают свои вопросы, и у меня появляется время придти в себя, попытаться оценить ситуацию. Я беру себя в руки. Очередь дошла до нас, людей там много, все хотят что-то сказать, спросить совета. -Кто здесь по поводу экспедиции? И останавливает взгляд на мне, он уже даже знает, что это я. Всё происходящее впечатляет. -Пойдём на улицу поговорим. Пока поднимаемся, стараюсь справиться с охватившим меня волнением. -Что хотел? -С вами в экспедицию, — только и смог я выдавить. Владимир Александрович переводит разговор в очень мягкое русло, чувствуя моё волнение, и очень по-отечески начнет беседу. -Внутри ты готов, но знаний очень мало, я тебя возьму, но ещё сам подумай и реши, время пока есть. Крышу там может сорвать, условия жизни полевые, холодно будет. Октябрь в Карелии, уже заморозки могут быть. Я отвечаю за всех, кто со мной едет, привожу и вывожу их из зоны. Я понимаю, о чем речь. Скоро я убедился в этом. В проходах я лично всегда чувствовал его присутствие. Он контролировал и оберегал нас каждую секунду, даже когда был очень далеко, и это всегда придавало сил. На вопрос подумать я почему-то говорю, что подумаю. Зачем? Я же уже всё решил. Мы оба знаем, что я поеду, слова здесь не нужны. Но состояние какое-то подвешенное, я с трудом соображаю. Все вопросы решены, амуниция у меня есть, остальным всем обеспечат (спальники, палатки). Я ещё не знал, что придётся ночевать в палатках, думал, может, они в деревне какой-нибудь живут, всё-таки осень. В палатках, так в палатках. Летом я в горах шастал, ночевал у костра, но это одна ночь. Так что в такой экстрим я попадал впервые. Хорошо, за одно проверю себя. Одно думать, что ты способен на многое. Знать свой путь и пройти его далеко не одно и то же. Мы возвращаемся в центр, нас ставят на сонастройку. Да, потрясающе, таких ощущений у меня пока не было, чувствуется, что это совсем другая работа. Когда открыл глаза, Владимира Александровича уже не было. Сергей поддерживает меня морально, разрывает дистанцию, чтобы я не чувствовал себя здесь чужим. Я расслабляюсь, начинаю осваиваться в новом мне мире. Лекция продолжилась, я с интересом её дослушал. Начались сонастройки, и я поехал домой, получив гостеприимное предложение подъехать завтра, к тому же Петров будет отвечать на вопросы учеников, это как нельзя кстати. Приехав на работу, пытаюсь проанализировать ситуацию. Впечатлений никаких нет, будто ветер просвистел и не было ничего и никого. Дать формулировку я не смог. Но один момент привлек мой интерес. Кроме Владимира Александровича я чувствовал ещё чьё-то внимание, причём оно мне было знакомо. Прокрутил всё заново. Да, там же с ним была ещё женщина. И вспомнил свой сон. «Спасибо»,- говорю про себя. Теперь всё прояснилось до конца. Волшебство. На следующий день приезжаю в центр. Нас ставят на сонастройку, опять очень ощутимая работа, по всем центрам чувствую то холод, то тепло. До этого, во время посвящений я ничего не чувствовал, всё было однообразно. Опять пришло время удивляться. Во время беседы Владимира Александровича с учениками я молча получаю подтверждение всем моим работам, всем размышлениям, которые не давали мне покоя. Мои убеждения и понятия полностью совпадают с Учителем. Это придает мне уверенности, значит, я правильно шёл и не зря потратил столько времени на размышления. Примерно за месяц в разговоре с ученицей Владимира Александровича я сказал, что некоторые личности не внушают мне доверия, и, хотя я их и не видел никогда, что позиции их пошатнутся, и рядом их не будет. Хотя со стороны могло показаться, сидят они крепко. И главное, что в это самое время меня предаёт мой друг, для которого я сделал всё, всё, для его становления как человека и бизнесмена. Когда он был без штанов, делил с ним последние деньги. Он пришёл ко мне работать. Завалил одно дело, но я дал ему возможность все исправить, осознать. Деньги не главное, вопрос, как ты к этому относишься? Раз ты рядом со мной, тебе нужно чувствовать, что я делаю и как, не выбиваясь из ритма, учиться и где-то жертвовать своими амбициями. Ты пришёл ко мне, ты и подстраивайся, а не понимаешь, скажи, что не можешь, и уйди. Один тянет в одну сторону, другой — в другую, а воз и ныне там. Любил, как брата, на первое место поставил человеческие отношения, много шансов давал, пока внутри голос говорил, что ещё не всё потеряно. Мы вместе посвящались. Он сразу выбрал дорогу денег, сказав, что хочет, чтоб у него всё было. Я отдавал Космоэнергетике всё время, объяснил свою позицию, привёз его в Москву, предоставив возможность руководить фирмой, чтоб развязать себе руки, он меня поддержал. Но, глядя на то, сколько финансов уходит на его обучение, внутри закипал. Я виду не показывал, что читаю его. Давал всё больше и больше власти, но контроль со стороны осуществлял. Потихоньку он стал ломать энергетику моей фирмы, не особо это скрывая. Но прежде, чем ломать старое, надо построить новое. Фирму начало лихорадить, я терпеливо ждал, когда наступит критическая точка. Осознает ли он, что творит? Не осознал, сила задавила его. Начал нервничать. Власть испортила человека до конца. Постепенно начал предъявлять претензии, на работе моего уже не было, я заходил в чужой дом. Приехав из Карелии, сделал последнюю попытку. Он всё пытался выведать, сколько это стоило. После поездки я ему это сказал, объяснив, что то, что я получил за это время, не имеет цены, нет такой ещё меры на земле, а деньги лишь испытания. Что ты готов отдать? Чем пожертвовать? Хотя сравнения эти условны. До него дошло, что к чему. Я готов ради знаний на большие лишения. Оптимизм у него ушёл. Своё я придушило здравый смысл. И стал съезжать с темы, молчал, обижался на всё подряд. Стоп, тупик. Пора ставить точку. Я ему об этом говорю. Назад пути нет. Дал ему денег напоследок, заранее решив, сколько спросит, столько дам. Прощай. Через неделю всё на работе восстанавливаю, сад зацветает быстро, закрываю все долги. Больше в своё пространство никого. Но, наверное, мне нужно было через это пройти. И ситуация настолько зеркальная, что я полностью чувствую то, что чувствует Учитель, когда непорядочные ученики позволяют себе подобное. Будто я должен был это пройти вместе с Учителем, через это испытание. Вообще, с человеческой непорядочностью сталкивался довольно часто. Сколько людей с фирмы выпустил. Приходили нулевые, вижу потенциал, беру. Полностью его раскрываю очень быстро. Уходили на повышение в другие, причём конкурирующие со мной, организации. Да ещё и с обидами, не оценили, мол, достоинств наших, я такой крутой, всё знаю, хочу кучу денег. Дай бог им удачи, я рад за них, они нашли себя теперь всё у них в руках. Вообще мне хорошо в обществе этих людей. Я ощущаю необычайный комфорт, наша энергетика совпадает. Я дома. Встреча закончилась. Через неделю мы выезжаем в Карелию, есть время прийти в себя. Разобраться с полученной информацией. Билеты в два конца на поезд Москва — Петрозаводск — Москва я уже приобрел, остается только ждать. Выдерживаю две недели поста. Последние два дня перед отъездом решаю поголодать. Всё, предварительная подготовка окончена. Поезд тронулся. Я спокоен. Эйфории по Карелии у меня уже нет. Важно то, что я еду туда с учителем. Первые сонастройки уже дали свои результаты. Моя энергетика меняется, это отчетливо чувствуется. Пока шёл до вагона, порядком разогрелся. Большой альпинистский рюкзак забит под завязку зимним барахлом. По пути всматриваюсь в лица, разглядываю потенциальных попутчиков. Кто участвует в экспедиции, я не знаю, никого не встречаю. Половина перрона — туристы с баулами и рюкзаками. Сердце молчит, значит, не те, кто нужен. В купе запрыгиваю на верхнюю полку и ложусь спать. Утро вечера мудренее. Надо хорошо выспаться. Что-то я подзабыл, что трудности перед такими начинаниями — обычное дело. Ночью прихожу в себя от страшного удушья. Лекарства я умышленно оставил дома с мыслью, пусть будет всё, как будет. Так плохо мне давно не было. Пытаюсь дыхательными упражнениями выйти из приступа, но в вагоне такая духота, что облегчение незначительное. В итоге всю ночь простоял у окна в проходе и смотрел, как полная луна гоняется за поездом, то обгоняя его, то подталкивая в хвост, или зависает над окном. Какие только мысли не приходят в голову: сейчас приеду и обратно рвану, куда в таком состоянии?! Шагу не могу сделать. Аптеку первым делом искать тоже не дело. А внутри идет: на зубах, но доползу. Меня отпускает. Груз с плеч упал. Ну что ж так сложно-то всё?! Сколько можно меня на испуг сажать, все равно не боюсь. Поезд подкатывает к перрону, скрипят тормоза, я на месте. Накидываю рюкзачок на спину, вываливаюсь из вагона, ноги после такой ночи ватные. Иду на поиски места встречи. Интуитивно натыкаюсь на нашу группу, все зажатые слегка, то ли с дороги устали, то ли в предвестии зоны. Я вообще кроме Ольги никого не знаю. Тоже стою потерянный. Ситуацию размачивает маленький круглый мужичок с врожденной улыбкой. -Меня зовут Марат, привет! — завязывает он беседу. Вопросы стандартные. Откуда? Какая по счету экспедиция? Возможности договорить нам не дают, трубят: «Сбор!» Все усаживаемся на поджидающий нас автобус и отправляемся в путь. По дороге заезжаем на какую-то базу. Там нас ждет уже учитель, горит костёр. Мы фотографируемся, загружаем провизию, палатки, спальники и всё необходимое, усаживаемся в тот же автобус и едем. Дорога оказывается неблизкая. До конечного пункта пять, а то и шесть часов. Соседом ко мне располагается Марат, очень хорошо, я сам неразговорчив, так послушать кого-нибудь в дороге дальней. Марат оправдывает моё ожидание и не замолкает почти всю дорогу, только иногда засыпает под укачивание на кочках. Я слушаю его, пытаюсь отвечать на вопросы, но основная задача сейчас для меня — осмотреться . Внимательно присматриваюсь к участникам экспедиции. В дальнейшем мне это поможет анализировать их состояние — рост или падения. Сейчас важны все наблюдения. Народ разбился в основном по парам, многие по-дружески общаются, значит, уже не в первой встречаются, корифеи зоны. Но пока моё внимание привлекает только одно лицо. Одно моё намерение материализовалось: я еду с человеком, с которым очень хотел здесь встретиться. Мы были знакомы заочно, знали только логины друг друга. Мы начали переписку на форуме, и на той стороне я почувствовал очень родственную мне душу. Увидев его здесь, не сомневался, что это он. На форуме раз произошёл случай, заслуживающий внимания. Кто-то подкинул тему астмы, и я, как человек, имеющий громадный опыт в борьбе с этой гадостью, начал делиться опытом. В это время в сентябре, ещё до первой встречи с Владимиром Александровичем, у меня были обострения, ночами спать не мог. Весь вечер шла дискуссия. В это время я заметил, как на форуме появился пользователь Петров. В эту ночь я спал крепко-крепко и утром сердцем сильно-сильно его благодарил. Чудеса!!! А этот бородатый дядька Вольдемар прибавил сильно! Я видел как-то его фотографию на сайте. Небо и земля! Сейчас он создает впечатление глубоко продвинутого человека, он весь светится от счастья. Причем, не от того, что он едет в зону, просто это его привычное состояние бесконечного счастья. Новичков, таких, как я, видно невооруженным взглядом. Потерянные лица, они в ожидании встречи, немного взволнованы. Марат рассказывает о своей поездке, о том, как его унесло в нижние миры и пару дней отхаживали, ещё много разных необычных случаев, происходящих в этих местах. Я не впечатлительный, вот увижу сам это — интересно, а что кого-то когда-то… Но всё равно спасибо. Настраиваюсь на волшебные преображения. Мне пока это непонятно. Наблюдаю в окно на скрученные от мощных энергетических потоков деревья, необычное зрелище (в Марий Эл есть похожие места, там тоже присутствуют такие явления). Озера завораживают своей красотой, их количество впечатляет. Всю дорогу что-то скребёт внутри. Я ощущаю, что есть кто-то, кто остался недоволен моим появлением здесь. Пока это чувство размыто, но я пытаюсь отработать информацию. Фиксирую и начинаю наблюдать, откуда всё идёт. А системы начинают ощутимо активизироваться, чувствительность и считка работает активней и активней с каждой минутой. Мы всё ближе к конечной цели. Внешнее восприятие берёт вверх над внутренним всё сильнее. Я не могу настроиться на предполагаемую мною работу, я как будто разбираюсь на части, сосредоточиться не получается. Опустошение внутри будет правильным описанием, ёмкости освобождаются и готовятся принять новую информацию. Вся работа начинает идти сама собой, независимо от моих желаний, я отдаюсь ей и отдыхаю. Пусть идёт, как идёт. Мы приехали на место. Скоро будет темнеть, надо быстро раскинуть лагерь. В суете ухожу от лишних мыслей. Бывалые руководят процессом, поэтому через пару часов костёр горит, палатки стоят. Все усаживаются вокруг костра. Кипятим чай и ждём приезда учителя. Потихоньку включаюсь, стараюсь проследить, что происходит у меня внутри. Я наполняюсь живительной энергией. Работа по первым центрам идет прекрасно, от усталости не осталось и следа. Сравниваю. В Крыму такое состояние появлялось недели через две. Здесь совсем другая работа. Мы все в сборе. Пьем чай. Кто здесь не в первой разбегаются по знакомым местам поздороваться, встретиться со старыми друзьями, запечатлеть своё присутствие. Сам пока занимаюсь внешними наблюдениями и, честно сказать, не понимаю, как себя здесь вести. Куда идти? Зачем? Внутри загадочная тишина, сердце никуда не зовет, желания отсутствуют. Всю экспедицию, к слову, я буду находиться в таком же состоянии потерянности. Часть меня осталась где-то там, за границей зоны. Мы идём с ребятами на «смерть гору». Туда ведёт широкая дорога. Слева речка, тишина вокруг, отдыхаю. Адаптация к местной энергетике проходит мягко, нирвана. Дыхание тайги, как живительный бальзам, разливается, обволакивая каждую клеточку. Пришла пора подняться на небольшую возвышенность. Мы поворачиваем вправо. Подъём облегчают заботливо выложенные кем-то ступеньки из плоских пород камней. В итоге получилась очень даже цивилизованная лестница с архитектурным стилем, известным только её создателю. Подъём заканчивается, идём по тропинке. Слева остается известный памятник погибшему на этом месте во время войны партизанскому отряду. Ну ладно, мёртвым — мёртвое, живым — живое. Не задерживаясь, прохожу дальше. Мне дают в руки шест, рекомендуют встать на камень и с помощью частоты Бонн оторваться от земли. Я послушно выполняю все рекомендации — чуда не происходит. Мои каучуковые сапоги пока тяжелее частоты, да и не хочется мне сейчас летать, у меня на земле дел хватает, всему своё время. Да и самолёты уже не редкое явление, вспоминаю притчу об ученике, перелетевшем через речку, и учителе, переплывшем её с помощью лодки. «Шест сегодня с самолётом поспорить не может, » — балагурю я внутри себя. Меня привлекает сейчас закат за лесом. Солнце уже зашло, но ночь не взяла своего и небо ещё было светлым. Я наблюдаю за горизонтом. Ночь все-таки берёт своё. Стемнело. Надо идти в лагерь. В темноте слышу чей-то разговор. -Зачем разводишь костёр, получишь втык от Саныча! Но у собеседника, похоже, внутренние проблемки с дисциплиной. Что-то бурча себе под нос, он продолжает гнуть своё. Ну ладно, пусть сами разбираются, я здесь человек новый. Может, это особенности местных воздействий. Как бы самого не переклинило. Вернувшись к костру, вижу всё ту же картину: царит спокойствие, все растворились- кто в пламени костра, кто во внутренних размышлениях, лишь изредка проскакивают короткие реплики-междусобойчики. Всех стали отправлять спать — день завтра предстоит сложный, идём в проход. Я вызвался дежурить у костра, спать совершенно не хотелось, дома выспался, а здесь хочется быть в центре событий, да и внутри что-то говорит, что нужно остаться. Получаю добро. Утепляюсь. Дров на ночь хватит. Костёр должен гореть всегда. Получаю на это краткие инструкции от Владимира Александровича. А так же рекомендации наблюдать за небом, если увижу знаки, немедленно будить. Все разбредаются по своим спальным местам, я остаюсь один. Владимир Александрович изредка выходит меня проведать. Осматривает небо и растворяется в тишине. Наступил момент, как будто кто-то поменял картинку. Раздался какой-то внутренний щелчок, и я шагнул в сказку. Позже вспоминаю детство. Когда читал сказки или смотрел их по телеку, было желание попасть туда, где чудеса и волшебство, сказочные персонажи завораживали. Все эти сюжеты через века передали нам легенды, правда, немного приукрасив. Но, глядя на них сейчас, видишь, что же происходило во вселенной. Весь мир, видимый и невидимый обычному глазу, становится ближе и понятней с каждым днём. Знания вселенной. Они меня затягивают в свой круговорот и с каждым днём становятся все ясней и интересней, хочется, чтобы так было всегда. Вот и дождался я сказки. Тишина, потрескивают угли в костре. Чувство нереальности нарастает. Я растворяюсь в пространстве. Вроде я там же, а вроде уже нет. Справа слышу то ли лай, то ли вой, может волка, может собаки или сказочного животного, неизвестного мне, вроде он рядом, а вроде нет. То, что происходит, вышибает мой разум, теряю контроль над ситуацией. Звук проносится справа налево с невообразимой скоростью. Я судорожно соображаю, что этого не может быть, это скорость реактивного самолета на низкой высоте. Дальше он продолжает звучать где-то уже далеко слева. Очень скоро всё затихает, и наступает привычная мне тишина. Из темноты появляется Владимир Александрович, предлагает мне сходить к речке, постоять, посмотреть. -Мои ученики поставили там скамеечку и работают с видением, сходи, попробуй. -Я не знаю, куда, — отвечаю учителю. -Я тебя провожу. Мы идём молча. Вот и скамеечка. -Сиди или стой здесь, пока не надоест. -А как же костёр? -Не беспокойся, его надолго хватит. Работай, я подкину побольше дров. И я остаюсь один. Куда смотреть. Я нахожу объект, три сосны, и смотрю. Сколько прошло времени, определить трудно. Картинка расплылась, сосны я уже не вижу, только серые переливы. Ощущение, что смотрю на небесную ночную реку. Меня начинает дико трясти, сколько не пытаюсь остановиться, не могу. Вибрирую так, что зубы стучат. Что за номера? Тут у меня волосы дыбом встают! Боковым зрением улавливаю тень, она ломится сквозь воду с громким всплеском в мою сторону. Смотреть туда, желания нет. Пересекает дорогу. Последний всплеск. Тишина. Ну, знаете, я ко всему готов был, но, столкнувшись с этим, слегка, так очень слегка, удивлён. Точно меня куда-то переключили. Вспоминаю про нейтраль, пытаюсь быть спокойным. Проверка и тренировка неплохая. Предупреждать надо. Тряска закончилась. Пойду-ка я к костру, желания смотреть поубавилось. Уйти не успеваю, слышу шум мотора джипа-грузовика. Решаю задержаться. На приличной скорости мимо меня проносится машина, проехав через ручей, она испаряется вдалеке. Не хочется показывать свою секундную слабость. Решаю ещё постоять, хотя смотреть не смотрю. Сказали, стой, значит, стой. С дороги меня видно плохо, я чуть левее, и амуниция у меня пятнистая, сливается с зеленью. Да и темно. Послышался звук возвращающейся техники. В голове мысль, не переехали бы в темноте. Крадучась, как хищная кошка с двумя большими светящимися глазами, не спеша, еле слышно она останавливается на той стороне речки. Стоит, осматривается, принимая решение, идти дальше или нет, издавая легкое рычание. Молниеносный рывок. Искры летят из-под колёс. Они ещё в воздухе, а кошки как не бывало. Я весь мокрый с ног до головы. Окатили-таки. Ну, теперь точно можно идти к костру, есть повод героически сбежать. Мне пока хватит для начала, а то насмотришься, скучно станет. Костюм непромокаемый, это весьма радует. У костра тишина, никого нет. Будто и не уходил, и не было ничего. Согревшись, я разомлел. Потянуло ко сну. О, ещё один персонаж подсаживается. Комфортное состояние быстро меня покидает. Начинаю слушать нравоучения, как жить и не жить. Всё, что он мне пытается втиснуть, другого слова не найду, я уже давно прошёл. Вежливо молчу. Слова правильные, но как часто между словами и делом пропасть. Он читает меня, я — его. Мы сталкиваемся лбами, оба это чувствуем, но ни один из нас об этом не говорит. моё неприятие возрастает. Мы грамотно расходимся, внешне не оставляя никаких следов взаимной неприязни. Теперь до меня доходит, о ком была информация. В городе мы ещё не встретились, но уже разошлись. Энергетика у нас точно разная. Но есть и ещё нечто. Но об этом до поры до времени я умолчу.Вообще я заметил, что здесь есть желающие выделиться. Скрыть их важность не может даже улыбка и дружеские беседы, попытки соучастия. Все мы люди, и я их люблю. Это их жизнь, и я верю, что они быстро разберутся со своими заморочками. Мы неидеальны и осознаем это, потому мы и здесь, а не в теплой постельке. Ну ладно, философствовать хорошо, но сейчас не об этом. Факты, факты. Сидим молча, в костре сгорают мои часы, иллюминаторы и охотничий нож — цена нашей встречи. Театр теней продолжается. Я за ним слежу, но в сердце закладывается совсем другая информация, она противоположно отличается от внешнего восприятия. Раньше бы я много не понял (всё, что я сейчас пишу, раскрывалось уже дома, вы, надеюсь, помните, что состояние у меня было совсем иное для восприятия всю экспедицию, что-то, конечно, прошло сразу как истина, но основная часть позже). А вот и моя родственная душа. Всё затихло, и из леса проявился он. Привет, я ждал этой встречи. Знакомимся. Сложно найти нужные слова, мы знали друг друга вечно. Мы просто как одно целое. Никаких сомнений. Наша встреча неслучайна. Сразу пошла тема. Разговаривая, мы доходим до кондиции, начинаем смеяться, как сумасшедшие, до слёз от всех тем подряд. Время остановилось. Лотос в течение беседы открывался многократно, это так чётко ощущается. Нас посвящают. Инициируют во вселенной. Насмеявшись вдоволь, до боли в животе, он уходит спать. Побыть одному мне уже не дают. Прилетает Саша Самылов (в дальнейшем Ворон). Начинает прогонять меня спать. Мне совсем не хочется отдыхать. Но он с важным видом, приводя очень веские аргументы («я знаю, четыре года здесь кочую, перегруз будет»), меняет меня на дежурстве у костра. Иду спать. Поспать в палатке мне удастся пару раз, остальные ночи пройдут в полевых условиях. Ночь холодная я снимаю только куртку и тёплые штаны. Заползаю в зимний спальный мешок и моментально засыпаю. Просыпаюсь от шума голосов. Нос замерз, чувство, что спал я долго, голова лёгкая, чистая, но оказалось, всего два часа. Пора вылезать наружу. Холодно. Брр! Соседом в двухместной палатке мне определили Вольдемара (наш дед Мороз — добрый и всегда улыбается). Я спал в трех штанах и трех свитерах, двинуться от холода можно! Каково же моё удивление, когда из соседнего мешка в одних трусах выпрыгивает Вольдемар и бежит умываться! Морж! Умывшись холодной речной водичкой, занимаемся заготовкой дров на текущий день, слегка завтракаем и, получив команду, собираемся в проход. Спешно одеваюсь, решаю идти налегке, взяв только спальный мешок защитного цвета, который мне выделили накануне для дежурства на костре. Что? Куда? Зачем? Что такое проход?- я не знаю. Вопросов не задаю. Идти, значит идти. Нас десять человек. Сергей — проводник группы. Переходим речку. Отсюда начался наш путь. Что от нас требуется в пути, не знаю. Поэтому иду своим внутренним ритмом и отрываюсь от группы немного вперёд. Дорога ленточкой бежит всё дальше и дальше. Сколько идти?.. Наслаждаюсь пейзажами. Первый привал. Курящие смолят, остальные заняты: кто в кусты, кто покушать рябины. Она слегка подмёрзла и тает во рту, притупляя голод и жажду. Я стою и смотрю в никуда, взгляд рассеялся. Ух, ты! Вижу полосы косые. Внешнее поле земли доходит до меня. Команда стартовать. Продолжаем свой путь. Картины — те же скрученные деревья, местами встречаются каменистые склоны и просто отдельно лежащие валуны. Следующий привал у озера. Развели костёр, слегка перекусили, попили чистой озёрной водички и в путь. Мы подходим к стреле, за плечами десятки километров нелёгкого пути. Кто постарше изрядно устали и подотстали, но держатся молодцом. Сидеть бы вроде нам всем дома. Со стороны посмотрят, взрослые люди, деньги есть, семьи, дети. Куда, зачем, кто вас гонит? Придурки. Мазохисты. Может, у вас не все дома? Тишину и равновесие нарушает шум приближающегося уазика. Он явно не вписывается в то, что происходит вокруг. Гармония нарушена. Сергей идет туда за ценными указаниями. Мы на стреле, должны развести костёр. Сергей возвращается, возмутители спокойствия уезжают обратно, мы быстро восстанавливаем равновесие. Сергей берётся разводить костёр сам, мы идём за дровами. Я ловлю себя на мысли, это будет и во всех дальнейших совместных поездках, мне спокойно, когда он занимается этой работой. Он дружит с огнём, и мне интересно наблюдать за этим живым процессом. И сейчас из не слишком удачных дров очень быстро возгорается пламя, и я уверен, он уже не погаснет. моё внимание обращают на валун громадных размеров, рассказывая при этом, что это был орел, если присмотреться, то можно увидеть. Как раз наоборот, когда я окинул его взглядом первый раз, увидел четкое очертание лица. Впоследствии скажу, что сейд Укко, на первое впечатление, имел какую-то схожесть очертаний. Это моё первое впечатление. Сергей объявляет, что на гору идти сегодня нельзя, ночевать будем в верхнем лагере, а завтра примем решение, как поступать дальше. Пока горит костёр, мы кушаем ягоды, поляны усыпаны ими, как ковром цветным, застилают некоторые участки на земле морошка, клюква, брусника, которой здесь в избытке. Жажды воды больше нет. Некоторые пьют воду из луж, почистив предварительно Фирастом. Я на такую процедуру не решаюсь. Я натренировал себя подолгу находиться без еды и воды, все это сейчас пригодилось. Мы приходим на верхний лагерь, но там очень ветрено сегодня и мы решаем переместится в низину, тем более рядом с ней болото, воды хоть упейся, да и идти до нее метров двести. Спускаемся туда. Готовим дров на всю ночь, девчонки собирают ягоды для приготовления суперчая. Разбиваем место для ночлега. Приносим скамейки из верхнего лагеря, натягиваем тент, который защитит нас от ветра. Вода под рукой болотная, жёлтенькая, очень сладкая. Ну вот и все готово к ночлегу. Сергей шаманит над чаем. Ужинаем, пьем чай и спать. Сергей уходит на ночь на самую высокую точку (они называют ёе репер). Девчонки укладываются поплотней в мешках, ложатся на подстилки, Кто-то на скамейки. И спать. Я беру дежурство на костре. Все посапывают, устали. Слушаю, как поёт ветер. Разошёлся он не на шутку сегодня, порывами тент надувается, как парус, того гляди, поплывём. Третью ночь без сна, после таких прогулок, переносить сложно, даю ребятам поспать и сдаю дежурство. Скорей спать! С трудом умещаюсь на скамейке и засыпаю. В спину от порывов ветра толкает тент, в связи с этим часто просыпаюсь. Сквозь сон слышу, как приходит Сергей. Утро, скоро встаем. И снова проваливаюсь. Подъём. Все встают. Некоторые выглядят не очень, бегают блевать. Идёт мощная чистка энергетики. Не торопясь, позавтракали, попили чаю со сгущенным молоком, в этот момент кажется, что нет ничего вкусней! Собираем вещи и стоянку. Выдвигаемся, не спеша, в нижний лагерь. Возвращаться будем напрямую, тайгой, через болота, поля и горы. Для тех, кто постарше, дорога даётся нелегко, подъёмы и спуски периодически сбивают темп ходьбы. Часто останавливаемся на привалы. Всё, вышли на дорогу, ещё часок, и мы на месте. Последний поворот, вот и речка. Из лагеря доносятся аппетитные запахи, нас ждут. Алла приготовила шикарное рагу. Но сначала пить, пить, пить. Всех сушит, в организме большая потеря воды. Обедаем и идём: кто спать, кто просто сидит у костра. Я уже и не помню, чем занимался, значит, неважно. Вечером сходили на сопку. Поработали, кто как умеет. И спать, завтра вторая попытка попасть на восьмерку. В эту ночь я, по примеру Вольдемара, раздеваюсь по максимуму, но одни штанишки с тельняшкой оставляю. Натягиваю шапку на нос. Мне уже на словах объяснили про восьмерку, можно помечтать. Мечтая, я засыпаю… Всё по плану. Дрова, чай, завтрак и обед два в одном, в час выдвигаемся. Сегодня нас ведет Ворон. Состав группы сокращается. Те, кто постарше и накануне выложился, плюс Сергей с Анжелой, они работают по своей программе, с нами не идут. В составе семи человек двигаемся на гору. Маршрут сегодня новый. Идем напрямик через тайгу. На первой развилке уходим на лесовозную и в чащу. Сегодня порядок ходьбы строгий. Цепочкой по одному. Девочка — мальчик, девочка — мальчик. Ворон летит по дороге, ритм мне этот нравится. Иду следом за Лилей. Расфокусировав взгляд, вижу её только в красном цвете. Пока иду, думаю, с чем это связано, в голову ничего не приходит. Видеть и не знать что, тоже невесело. Только заходим в лес, Ворон дает возможность вести группу Андрею. С задачей он справляется на отлично! Без приборов, по чутью он приводит нас очень быстро к перемычке, проведя по пути по всем важным местам. Мимо сейдов мы проходим через ворота. Каждый со своим намерением. Там мы задержались дольше обычного, мы шли без остановок. Примечательно, в группе курящих нет, только Ворон смолит в усы, всех внимательно осматривая. Так о воротах. Так как это место было неожиданностью для меня, я прошёл с очень необычным для меня намерением, оно шло из сердца. Время обдумать что-либо не было. Эта информация была новой для меня. Когда я делал первый шаг, было пусто. Накрыл поток и пошла. Уф! Всё. Я доволен, что так всё произошло. Будем работать и раскручивать её дальше. Перемычка. Шли как всегда молча. Я и не понял, что всё, конечный пункт. Бросаем снаряжение на камни. Чувство необычайной легкости овладевает мной, своего веса я не ощущаю, меня поднимает вверх, я не хожу, а парю по камням. Как хорошо! Раскидываем временный лагерь, разводим костёр. Нужно попить чаю и слегка перекусить перед началом прохода по восьмерке. Пока Ворон шаманит с чаем, мы разбредаемся, кто куда, кого что привлекает. С перемычки осматриваю жертвенник, бывалые не рекомендуют на него ходить. Кто-то рискнул там поработать, потерял семью, квартиру, деньги. Теперь бомжует на вокзалах. У меня пробегает в голове: может, он хотел быть свободным и получил её в том виде, в каком желал? Бежал от земных проблем. Не смог принять жизнь такой, какая она есть, разделил на земное и духовное. Ушёл от слияния. Если твоя физика не дружит с духом, о какой гармонии может идти речь? Мы здесь, на земле. Частый случай. Человек говорит: -Тяжело мне на земле. Ушел бы в отшельники, не нужны деньги, семья, дети. Тяготит такая жизнь. Ничего не получается, денег прокормиться не хватает. -Так потому и нет, что не нужно. Брось всё и уезжай в деревню глухую, живи, как хочется, — говорю я. -Куда же я уеду, жена дома! -Так иди, работай и не ной, разберись в себе. -Мы работаем, чтобы кушать, а без пищи мы умрём! Добывать себе кусок хлеба — это всегда работа, хоть в огороде, хоть на заводе или это бизнес. Почему же огород хорошо, а бизнес плохо?! Все должно соответствовать твоим потребностям. Не важно, как это называется, важно, что из этого получается у тебя. Сам не знает, что хочет. Это тоже энергия. Как с любой энергией с ней нужно научиться работать, чтобы она не вступала с тобой во внутреннее противоречие. Не принимаешь ситуацию, бежишь от нее, вот и нет материального благополучия. Законы вселенной никто не отменял, на всех уровнях они подобны. Гармония — это здоровое тело у здорового духа, дружная семья, материальное благополучие, и со всем этим надо постоянно работать. Забыл о работе, не будет денег, забыл о душе и боге — внутри бардак. На примере огорода: дождь льёт, грязно по грядкам лазить, но мы это принимаем, потому что без дождя ничего не вырастит. Материальная жизнь — неотъемлемая часть нашего пути. Мы ищем целостности. Целостность – это когда всё в гармонии. Хорош пример многолопостного вентилятора. Когда лопасти ровные, одна к одной, он работает тихо, воздух гонит хорошо. Обломи же одну, потом две, три, четыре или сделай разной длины. Что получится? Ничего хорошего. Вот и в жизни так же. Надо учиться заниматься всем одновременно, здесь и сейчас, не нарушая внутреннего равновесия. Разобравшись с этим вопросом для себя, иду пить чай. Чаёк Саша сделал пьяный. Накидал туда травы, только ему известной. Допив кружечку, я начал подрываться на шалости, захотелось убежать и носиться сломя голову. Контроль теряю, будто опился водки, ноги с головой не дружат. Хихикаю про себя, крышу приподнимает. Состояние быстро нормализуется, я беру себя в руки. Мы оставляем вещи и теперь налегке. Андрей ведёт нас по восьмёрке. Мы переходим с места на место, на короткое время останавливаемся и пытаемся настраиваться на идущий здесь частотный спектр. Сказать честно, ничего я там не почувствовал, пытался расслабиться и принять, что дают, но ощущений, что что-то идет, не было. Я не думаю, конечно, что это важно, чувствовал я что-то или нет, думаю, то, что нужно было, получил. И только в одном месте я поймал состояние транса и услышал издали идущий звук варгана. Глаза здесь открывать не хотелось, состояние внутреннего блаженства овладело мной полностью. Но звучит команда идти дальше и я нехотя двигаюсь за всеми вслед. Здесь мы одно целое и не должны думать о себе. Все хотят что-то получить, и наша задача — держать единый ритм. Как в музыке, играть в унисон. Ну, вот и всё. Мы возвращаемся на перемычку. Пора подумать о ночлеге. Уходим с плато правее в чащу и готовимся ко сну. Обычная процедура с дровами и костром. Ужинаем. Говорят ночью здесь лазерное шоу, но, сколько я не силился, ничего не увидел. Первым заваливаюсь спать. Отключаюсь моментально, усталость берет своё. Сны здесь непонятные, вообще мне нравится спать и смотреть замысловатые сюжеты, распутывая их и переводя в нужное русло. Не редко приходит и важная информация. Когда есть вопросы, приснится Владимир Александрович и всё объяснит. Для меня сон — вторая жизнь, я их жду с интересом. Но здесь всё по-другому. Ощущение не сна, а потока информации, всё мелькает, связь отсутствует между событиями. Просыпаюсь я от странного чувства беспокойства. Не открывая глаз, прислушиваюсь. Кто-то рычит. Медведь что ли? Не похоже. Рык какой-то нелогичный и откуда-то из кустов. Костёр в другой стороне, я открываю глаза — костёр почти погас. Приближаюсь с опаской к кустам, ничего не видно, темно, глаза ото сна ещё не включились. Тьфу, нечистая! Это Ворон спит, не слабо похрапывая. Все укладывались у костра, где тепло, у меня и в мыслях не было, что кто-то мог лечь спать в кустах в метрах двадцати от всех. Проснувшись от хруста веток под моими ногами, прозвучал: «Кто здесь?» Я иду реанимировать костёр, удачно прихватывая попутно валежник из-под Саши. Подкинул последние дрова, а впереди ещё полночи. Что-то мы не подрасчитали с этим делом сегодня. Оглядываю всех спящих. Санат — молодец. Вторую ночь подряд (понравилось) он устраивается в центр между девчонками, правильно. Двух зайцев ловит. И поспать, и обменяться чем-нибудь. С огнем у меня пока не всё в порядке, никак с ним не подружусь. Не хочет гореть и всё! Приношу дров из леса, подкидываю, безуспешно — ни в какую. Ночь наша сегодня просто магическая! Дождь сменяет Снег. Туман, не видно ничего в пяти шагах. Тишина. Снег начинает застилать землю и засыпать спящих, таять не успевает — костёр тепло мне давать отказался. Спорить я ним не стал. А то ребята замёрзнут, пока я думаю. Бужу Андрея с Санатом. Втроём нам удается с ним совладать, но не на все сто. Хоть так. Становится теплей, так проходит ночь. Утро. Мы собираемся в обратную дорогу. Но прежде, чем уйти, втроём – Андрей, Санат и я идем ещё раз на восьмёрку. Андрей рекомендует выбрать себе место и постоять. Мы разбредаемся в разные стороны. Я, прогулявшись, останавливаюсь у места, которое притягивает меня более других. Закрываю глаза, пытаюсь выключить голову. Слышу рядом голоса. Ребята уже пришли, что-то бурно обсуждают, называя моё имя. Я уже здесь, но глаза не открываю, пытаюсь уловить смысл беседы. Это удаётся сделать. Раскрываю глаза. Рядом никого нет. Где они? Спрятались. Поднимаюсь выше. Вижу Андрей медитирует на другой стороне плато один. Санат идёт мне навстречу по перемычке в метрах двустах. Кто же тогда разговаривал? Аккуратно спрашиваю, не звал ли он меня вслух? Услышав отрицательный ответ, решаю умолчать пока об этом, углубляюсь в размышления. Сеанс телепатической связи, но с кем? Сомнений нет. Мне дают дотронуться до одной из тайн человечества и вселенной, опровергая все известные мне законы. Принимаю всё к сведению. На хорошей ноте заканчивается моё знакомство с Воттоваарой. До свидания. Я не знаю, вернусь ли сюда ещё. Но то, что ты мне дала, останется навсегда. И даже если буду далеко, я всегда могу вернуться сюда и дотронуться ещё раз до твоих тайн. Я здесь был, есть и буду. Эту связь уже не разорвать. Обратно ведёт Ворон. Он выбирает свой путь возвращения в лагерь. У меня начинается очень сильный приступ. Удушье берёт за горло. Я не показываю вида. Обратная дорога превращается в кошмар. Своим ритмом, не спеша, я без проблем могу пройти в таком состоянии, сколько нужно, при этом постепенно поборов удушье дыхательными упражнениями. Но я в группе и она не может тащиться из-за меня полдня. Саша берёт ритм не совместимый для меня с жизнью и ведет нас через длительные подъёмы и спуски, причём на спусках отдохнуть нереально — устаёшь не меньше, удерживая вес тела, чтобы не скатиться кубарем. На привале народ лежит от усталости молча, не в силах двинуться. В голове: где он нашел столько подъёмов?! Виду не подаю. Состояние близко к критическому. От нехватки кислорода ноги вяжет и сводит, сердце выпрыгивает, живот прилип к спине от перегрузки, тошнит. Я дойду, но знаю, что это бесследно уже не пройдёт, из этого состояния придётся выходить долго, может, несколько дней. Наконец выходим на лесовозную, ещё чуть-чуть. На равнине идти легко, подбираю свой ритм, чтобы было легче, он явно уступает группе, но я уже задачу считаю оконченной. И не обращаю внимание на ворчание ведущего. Иду так, как идётся. Группа часто останавливается в ожидании. У меня в глазах темно. Меня ничто не трогает. Родная речка. Срочно восстанавливаться. Мы расходимся по палаткам спать. Завтра спать не придётся — сборы, вечером загружаем всё в автобус и рано утром отъезжаем в Петрозаводск. Утром, после всех утренних процедур свободное время. Мы идём с Андреем на сопку. Он позаниматься, а я набрать в пластиковые бутылки ягоды детям, с экологически чистых мест, со вкусом сказок. Вернувшись, собираем лагерь. Это занимает много времени. Всё готово к отъезду, у нас есть ещё несколько часов — автобус приедет к утру. Рассаживаемся к костру, из машины льются шаманские напевы. Все погружены в себя, взгляды прикованы к языкам пламени. Из чума начинают доноситься звуки живой музыки. Гитара и барабан солируют поочередно, мы решаем присоединиться. Нам есть, что спеть и сыграть. Давненько я не держал в руках гитару, но, как только она попадает в руки, границы времени стираются и, вспомнив молодость, начинаю петь. Помнят руки-то! Я без остановки исполняю несколько любимых мною песен. Кто знаком с творчеством Б.Г. и Цоя умело подпевают: Белый волк ведёт его сквозь лес, Белый гриф следит за ним с небес, С ним придет единорог — Он чудесней всех чудес. Мы не только можем сквозь чащу пробираться, но и с творчеством у нас тоже всё в порядке! Дело пошло, гитара передаётся из рук в руки, каждому есть, что сегодня сказать и исполнить. Несколько часов непрерывного концерта, настроение прекрасное. И не припомню, когда такое было последний раз. Лет двенадцать точно прошло. Выезжали на Каму – костёр, уха, гитара… Где вы, те деньки, беззаботное детство? Пришло моё время бегать в кусты. Меня выворачивает. Это приносит временное облегчение. Состояние чистоты и легкости. Ребята в чуме по очереди вырубаются и спят, расположившись, кто ближе к огню, кто на узких скамеечках. Я присоединяюсь к их мнению и засыпаю. Долго спать не пришлось, приезжает автобус, мы загружаемся. Рассаживаемся и в дрёме без проявления эмоций отъезжаем от лагеря. За спиной, с каждой секундой отдаляясь, догорает костёр, он становится всё меньше и меньше, пока не пропадает совсем из виду, но часть его остаётся в наших сердцах и мы сделаем всё возможное, чтобы он никогда не угасал – это наша задача. Вернёмся ли мы сюда, не может сказать никто. Сегодня наша работа здесь закончена. За окном темно. Смотреть некуда, поэтому все дремлют. Оказывается ещё не всё. Место не отпускает нас. Автобус глохнет и останавливается. Водитель, подкрутив что-то, двигает машину с места. Но он ещё пару раз отказывается ехать. Хочет, чтобы мы задержались хоть чуточку. Ну, всё, зелёный свет, продолжаем движение. Хоттабыч сидит в кустах и дергает волоски с седой бороды. Это опять не всё! По дороге останавливаемся около моста через речку, вернее около того, что от него осталось. Прораб подходит к машине со словами: «Вы что, не слышали, вчера по телевидению объявляли, что дорога закрыта, мост разобрали для замены. В лучшем случае мост заработает завтра». Дядя. Какой на …. Телевизор. Мы аборигены. Самое примечательное, что у всех на руках билеты на вечерний поезд, но никого это не трогает, у всех такие умиротворенные лица, все готовы вернутся и разжечь билетами костёр. Завтра так завтра, разве это повод для волнения? Можем вообще остаться здесь навсегда. Сила, напомнив о себе, отпускает нас в добрый путь. Благо, мост полностью разобрать не успели и пару зелёных русских бумажек убеждают строителей, что мы можем проскочить. Это мы благополучно и делаем. Вот теперь всё. Петрозаводск. Переодеваемся на базе. Складываем вещи, приготовленные к отъезду, в автобус. Скорее в баньку. Недельную щетину и запах дыма — наше достояние, придётся смывать. Народ пугать не будем. Смыв грязь, хотя язык не поворачивается так сказать (ещё спустя несколько месяцев принюхиваюсь к куртке. Она провисела на ветру с месяц, но сохранила все особенности карельского дыма. Он въелся навечно и уносит периодически на гору. Этот запах я не спутаю ни с каким другим, он стал таким родным), мы выходим на улицу. Шедевр! Наши девчонки преобразились! Румяные, слегка подкрашенные, ну просто королевы! Они излучают свет. В тёмной комнате будет как днем рядом с такими свечками. Сейчас прощальный ужин. На стол к шикарной закуске подают карельский бальзам, я не пил лет пять, но сейчас с превеликим удовольствием от души поддерживаю компанию. Пару рюмочек расслабляют мозги, и всё идет легко и без напряжения. Мы идём к вокзалу пешком, дороги никто толком не знает, но ноги сами выводят нас к цели. Хорошо мы все едем в одном поезде, но все равно около автобуса, когда каждый разобрал свои вещи, наступает законченность. Ставим точку на этом отрезке жизни. Кому-то я говорю: «Прощай!»- кому-то: «До свидания». С кем-то мы никогда не увидимся, а с кем-то пойдем дальше. Дорога неблизкая, и многие сойдут с дистанции, каждому своё, кто-то раньше, кто-то позже. Но пока мы вместе и этим живём. Завтра будет завтра не раньше и не позже. «Здесь и сейчас!»- мой девиз. В поезде некоторые продолжают банкет, я чувствую себя прекрасно и не хочу нарушать это состояние, слишком хорошо — тоже не хорошо. Иду спать. Проходя мимо туалетной комнаты, не раньше, не позже, влетаю в нее и освобождаю свой желудок. Становится легче. Быстрее в купе на верхнюю полку! Москва. Мегаполис. Нерадостное зрелище, контраст ощутим. Интересен факт. Отравление и оздоровление энергетики дает одинаковый эффект — кусты. На перроне Сергей объявляет, что все едем в центр, там уже нас ждёт Владимир Александрович. Все встречают известие с радостью. И с Ярославки же садимся на электричку, через час все в сборе. Нас поздравляют с удачным возвращением и вручают памятные грамоты о первой экспедиции-экстрим, благодарственные дипломы за успехи в развитии Космоэнергетики, медали основателя за применение Космоэнергетики в целительстве, и главное известие, которое многие встречают бурной радостью. Лицензии на право применения Космоэнергетики в целительстве и прочих областях сроком на три года. Я тоже доволен, хотя понимаю уже, что вряд ли буду ставить лечение на поток, хоть успехи в этой области имею неплохие. Ну не лежит душа. Я искал свободы, а из одних кандалов в другие… По крайней мере, сейчас моя позиция такова. Я рад помочь, когда сердце говорит об этом, это бывает нечасто, зато результаты стопроцентные. Не каждый дошёл до того, чтоб быть исцеленным. Лёгкий путь ищут. Но это лично моё мнение, и, повторяю, может оно изменится, но сейчас….. Всё, все по домам, семьи ждут. Кому-то дорога дальняя самолётами, поездами, со всех концов нашей страны и не только нашей ехали. Работать с полученной информацией — наша задача. Те, кто остаются, могут приехать завтра. Я с радостью принимаю приглашение. Добрался до дома, начинает доходить, что к чему. Всё такое чужое! Кроме детей ничто не вызывает радости. Я не вписываюсь в концепцию. Сажусь в комнате и смотрю в одну точку, на стене безмолвно. На сидюке играет Рассвет. Это делает процесс привыкания немного плавней. Внутри ощущения силищи нечеловеческой. Махну рукой, как волшебной палочкой, и что захочу, произойдёт. Под руку попадается сестра жены. Дома у нее проблемы с мужем, деньгами. Объясняю по её просьбе, как нужно поступить, просит почистить. Решаю поставить на сеанс. По пути от стула до места, где нужно встать, её сносит в …. Кустов здесь нет. Прочищает капитально. Сеанс уже закончен. Она человек восприимчивый. Полгода назад согласился её полечить. Под частотами 5 минут ржала, как полоумная, потом истерически плакала. Цирк. Сейчас у нее все в порядке, отношения построила грамотно в семье, бизнес подвернулся — наслаждайся жизнью! Только голову не потеряй. Вечером позвонила ученица Владимира Александровича, попросила помочь. Где-то далеко на той стороне земного шара очень близкий человек в реанимации. В то время, пока она говорит, уже его оперирую, откуда, что я знаю, но отчетливо вижу проблему и знаю, как её устранить. Сложнейшие манипуляции, уму непостижимые, по крайней мере моему. Всё. На следующий день она сообщает, что его выписали из реанимации и он уже ходит. Прекрасно, я рад, за него, ему дали шанс, воспользуется ли он им? Повалявшись с час в горячей ванной, я отмок и пошёл спать, никаких желаний больше нет. На следующий день с этой девочкой по имени Камилла мы едем вместе в центр Эгида. Встречаемся на вокзале. С утра очень хочется потреблять ненавистный мною напиток Кола. Я послушно делаю, что просят, напиться никак не могу. Мы стоим на перроне, в электричку не садимся, до отправления ещё есть минут тридцать. Камилла не любопытна, вопросов не задаёт, знает, когда придёт время, я сам расскажу то, что важно на сегодняшний день, то, что она может принять. Долго молчим, когда я решаю заговорить, вместо слов из глаз рекой полились слезы, я не могу выговорить ни слова. Нет, я не плачу, это что-то другое, я начинаю осознавать, что же произошло за это короткое время. Я умер. Я умер, чтобы заново родиться в другой реальности. Я оглянулся назад и понял, что всё, чем я жил, осталось далеко позади. Вернусь ли я туда когда-нибудь? Та жизнь, как призрак, будет маячить перед глазами. Мираж. Я принял эту дорогу, она после долгих испытаний тоже приняла меня в свои объятия для того, чтобы открыть свои тайны, не доступные ранее моему пониманию… Печаль ненадолго овладела мной. Да и для этого ли шёл, чтобы возвращаться и печалиться, что осталось там? Я, как куколка, сбросил свой кокон, чтобы расправить крылья и полететь к новой загадочной жизни полной неразгаданных тайн и приключений. Так стоит ли жалеть об этом? Я не вернусь, как бы я этого не хотел. Я принимаю вызов. Я плачу, но не стыжусь этих слез. Ими я смываю копоть со стекла, которое отделяло меня от той недоступной реальности. В этом момент моё сердце переполняется чувством великой благодарности Владимиру Александровичу, и мысленно я кланяюсь низко своему учителю, я осознаю, что он провёл меня самой короткой дорогой, какую знал сам, к новым знаниям, к новым для меня мирам. Ещё полгода назад, анализируя свое состояние, я отводил себе годы, а может, и десятилетия для достижения такого состояния. Он открыл дверь, нам принимать решение, заходить в нее или нет. Это уже наша работа, силком нас туда никто не потащит. Вот так сбылись все мои намерения. Слёзы льются, не переставая, минут двадцать, Камилла с пониманием относится к этому и старается быть невидимой в это время. Спасибо и ей за это. Она тоже внесла свой вклад в моё продвижение. Когда в июне я искал в Москве учеников Петрова для общения и знакомства, она первая откликнулась на мой зов, и в дальнейшем мы плотно общались и делились новостями и своими успехами. Это очень важно, чувствовать рядом плечо человека, который разделяет твои взгляды, идёт подобным путем к знаниям и осознанию себя как нечто большего, нежели бездушной грудой костей и мяса в ограниченном пространстве. Мы очень быстро стали не просто попутчиками, но и друзьями. И когда в один из дней в центре Владимир Александрович из всех учеников просил ей выделить особое внимание, я был искренне рад, что не одинок в этом мнении. На смену печали пришло умиротворение и душевный покой. Мы сели в электричку, заняли места напротив друг друга и начали весёлую беседу, которая изобиловала шутками и смехом. Здесь и случай подходящий подвернулся. В вагон зашла деловая дама с бодрым видом и умными глазами. Всё бы ничего, да она решила сесть рядом со мной. Хотя вид у нее был далеко не сонный, через пару минут она спала, удобно пристроившись на моем плече. Я не стал возражать. Она и не спрашивала. Я уже в предчувствии веселухи кивнул Камилле на нее головой. Мы улыбнулись и продолжили свою беседу. Девушка беззаботно спала, и только ей одной известно, что же с ней происходило во сне. Мытищи. Я аккуратно убираю её голову с плеча, чтоб не упала, и выходим в тамбур, откуда продолжаем своё наблюдение. Она проснулась — от тех глаз, что были, ничего не осталось. Она не понимает, где и что происходит, глаза округлились до невероятных размеров, вид потерянный, в этом состоянии мы её и оставляем, задорно выбежав на перрон. Вот так вот ложиться в электричках на плечи к незнакомым мужчинам без спросу, да ещё после Карелии! Погода сегодня прекрасная, и мы идем до центра пешком. Воздух здесь чище, чем в Москве, одно удовольствие от ходьбы. Никаких задач перед нами сегодня не стоит, мы просто используем любую возможность, побыть рядом с учителем. Это всегда познавательно и полезно, и не знаешь, каких сюрпризов ожидать, а происходят они почти всегда в момент, когда уже совсем не ждёшь. Мы посидели, пообщались, позадавали волнующие нас вопросы. И разъехались по домам. Данное перед Карелией слово начать нарабатывать частоты я не сдержал. Мне ничего не хочется. Понимаю, что всё должно разложится по своим местам, ёмкости переполнены. Слишком много событий произошло за последний месяц, нужно всё это осознать, понять. А сгоряча можно наломать дров. Пусть эмоции уйдут. Меня штормит то состояние депрессии, то необычайной одухотворенности. Пытаюсь на время выключиться и ни о чём не думать. На дворе осень, сезон оживленной работы на полиграфическом рынке, погружаюсь в работу. Звонит Сергей, приглашает съездить на костёр в мытищинский лес. Это как нельзя кстати. Душная Москва поднадоела слегка. Через пару дней сообщает, что приедет и Владимир Александрович. Замечательно, я думал, что до семинара тринадцатого ноября ничего интересного происходить не будет. Настала долгожданная суббота. Заезжаю за Андреем, благо мы все живем в Москве и уже крепко подружились, встречаемся очень часто, наши дороги слились в одну. Погода для ноября теплая. Мы налегке. Сбор в четыре, но мы слегка опаздываем — сначала не можем поймать такси, а потом водитель проскакивает поворот и мы делаем петлю. Подъезжаем к заправке — это наше место встречи. Все в сборе. Ждут только нас. Все знакомые лица. Нас немного, едем узким кругом живущих рядом. Только одна женщина мне не знакома, но скоро она станет одним из главных персонажей. В лес идём со своими дровами, сыро, чтоб быстро развести костёр, нужно чуток заготовленных заранее сухих дров. Ну, вот и место привала. Быстро обустраиваем место для отдыха, хотел я сказать, нет, место для работы. Скоро костёр уже горит, все сидят вокруг него. Охватывает так уже знакомое, родное чувство, работа пошла, меня раскачивает в каком-то ритме, сдерживать этого не хочется. Спускаются потоки, я начинаю ощущать вибрации, всё пульсирует вокруг, вдох-выдох, вдох-выдох. Андрей спрашивает о чём-то, что крутится в голове, и я сразу получаю ответы на свои вопросы, которые витают последнее время внутри. -Не ломайте раньше времени голову, придёт время, информация раскроется и вы всё поймёте. Нейтраль. Не форсируйте события. Да, всё верно, ход мыслей у меня правильный, нахожу подтверждение у учителя, это вселяет дополнительную уверенность. У кого есть фотики, делают снимки, освещая вспышками всё вокруг. В глазах из-за этого ненадолго появляются цветные круги. Доходит очередь до новых лиц. Женщину зовут Вера, она приехала издалека за посвящением в магистры. Я весь вечер присматриваюсь к ней, изучаю ее, считываю, что могу. Человек сильный, уверенный в своих силах, но успехи сделали своё дело — уже приподнялась над землей. Владимир Александрович моментально вытаскивает это всё наружу, как бы глубоко не сидела заноза. -Зачем вам магистр?? И завязывается очень поучительная беседа, я не хочу её пересказывать, дабы дословно не помню, опасаюсь исказить смысл сказанного, часто очень трудно подобрать нужные слова, чтобы точно отобразить истину, озвученную учителем, но внутри всё понимаю. Она ошарашена происходящим. Она так была уверена в верности своего пути и правильности принимаемых решений и убеждений. Хлоп. И нет ничего.. Сможет ли она принять то, что даёт ей Владимир Александрович? — ведь это явно расходится с её пониманием. Это великое искусство, принять всё в том виде, в котором даёт учитель, не додумывая, не перемешивая со своими умозаключениями. Всё в чистом виде — так и никак по-другому. Не религия, не своя данная от рождения сила. Смешивание на первоначальном этапе тормозит наше продвижение, а у кого-то и вовсе останавливает. Отодвинуть все заморочки на задний план. Она пока не готова это принять в той форме, в которой это преподнесли. Это заметно, слегка надменный вид. -Подумайте, Вера, у вас ещё есть неделя, сейчас мы вам дадим сонастроечку на костре, а вы разберитесь с собой. Захотите посвящаться, посвящу. Определитесь, для чего вам это нужно. Магистр — это серьёзно. Если вы остановитесь, сила вас раздавит, к этому нужно быть готовым. Эти слова сказаны косвенно всем. В течение десяти дней я буду наблюдать за чудесными преображениями, которые произошли с Верой. А сейчас мне видно только то, что её зацепило, она погружается в себя. Она с трудом соображает, что же произошло. Всё происходящее явно не входило в её планы. Пока оставим Веру с её размышлениями наедине. Меня охватывает состояние целостности. Я здесь и не здесь, я везде, мне легко, голова очень чистая, мысли, как родниковая вода, прозрачны и легки для восприятия. Пора домой. Мы, не торопясь, двигаемся в обратном направлении, и, хотя дорога недалеко, мы, по навигатору поверив его показания, умудряемся поплутать. Как без этого? Когда нас пускали и выпускали без помех?! Даже здесь пошутили. Ну, всё, спасибо за ещё один бесценный урок. Мне как всегда везёт. Попутчик у меня Вера. Мы садимся вдвоём в полупустой вагон метро. Мне не до нее, меня пригружает. Она явно хочет задать вопросы, долго не решается. Я, тщательно подбирая слова, лёд очень тонкий, не нарушить бы того, что задал Владимир Александрович, пытаюсь ей отвечать. Нелёгкая задача говорить после учителя! Чаша полна, в нее зайдёт несколько капель, главное, не перелить. Я говорю, что для меня Фарун-Будда от Петрова важней магистра от кого-нибудь другого и вкладываю в это всю глубину чувств. Через неделю вы будете знать, что и как. Я это знаю, уверен на все сто. Она подавленная, прощаюсь и выхожу, моя станция. Предстоит неделя нелегкая. В воскресенье семинар в ДК города Мытищи. Приезжают многие, с кем я побывал в Карелии. Мне хотелось к этому времени решить вопрос с машиной, ещё месяц назад намерился до семинара купить авто. Нужно всех встретить, помочь разместиться — я же в Москве, дома, значит, они — мои гости, без колес всё будет сложней. Всё удачно срастается, в четверг я на колесах. Завтра приезжает Ворон, остановится у меня. Мной намечена Усачевская баня и поездка в субботу в Мураново. Саша первый. Обнимаемся на перроне, он уже не кажется таким занудой, мы как братья. Его удивляет известие о бане. В Москве, да ещё в баню! Но там он уже настроен по-другому. Я не думал, что в столице вот так простяцки будут сидеть в такой шикарной парилке! Пар правда прекрасный, в это время здесь собираются гурманы, такую шикарную парилку варганят. Всю неделю готовят настои, отвары (хрен, прополис), кто и на что горазд. Развешивают полынь, под действием пара она даёт такой запах, что кажется, ты лежишь в поле. Или эвкалипт для смягчения воздуха… В общем, нам сегодня подфартило, всё было по высшему разряду. Опять настало его время удивляться — завтра едем на святой источник. Он думал, что Москва — это смог и пробки, но мы тоже знаем места для лечения душ! С утра в субботу забираем Андрея и едем в Мураново. Всё проходит по плану, подробно знакомлю ребят с этим местом, купание в купели довершает процесс. В восторге от проведенного времени мы едем в Москву. После водных процедур столица не выглядит так уж мрачно, внутренний свет затмевает неприязнь. Сегодня разъезжаемся отдохнуть перед семинаром. Накануне мы уже посидели. Прежде, чем начать банкет, мы прикинули количество вина. Литра четыре, нас трое — достаточно, если что докупим. Какие из нас алкоголики?! Едва каждый допил по бокалу, больше не идёт, с нормой всё в порядке. Покурив немного кальян, легли спать. Воскресенье, тринадцатое ноября. Мы в центре я с утра уже сгонял за Лилей на вокзал. Скоро начало. Много знакомых уже лиц. Харьковские девчонки проходят мимо, не узнают. Без фуфайки нас узнать трудно. В зале публика собралась разная, интуитивно чувствую, кто здесь, за чем пришел. Есть и засланные казачки. Пусть послушают. Не все настроены дружелюбно, кто-то пришёл показать себя, постучать в грудь. Цель семинара — рассказать о тех приоритетных направлениях, в которых проявила себя Космоэнергетика с наилучших сторон, и чем занята сейчас. Чувствуется, что многие пришли поговорить о целительстве, но этот вопрос оставляют на потом. Они воспринимают Космоэнергетику как целительство, но оно является лишь побочным продуктом, основной же её приоритет — обретение человеком целостности и путь к самоосознанию и познанию себя как единой части вселенной, саморазвитие. А также подготовка человечества к периоду катаклизмов, которые неминуемо приближаются к нам. Способности выжить во время квантового скачка самим и помочь преодолеть другим. Народ явно не доезжает до серьёзности данного вопроса в данный промежуток времени. Ждут сонастроек, которые помогут лечить ещё больше народа и как можно быстрей и эффективней. Я в курсе, что многие бегают от учителя к учителю, чтоб ущипнуть, что получше. Такие товарищи в зале есть — и нашим, и вашим. Сами блуждают, учеников берут и их за собой тащат в потёмки. Есть ведь элементарные понятия, будь порядочным. Поступай справедливо. Был у меня случай с арендодателем. Продали помещение и не выполнили передо мной обязательств, правда, устных. Территория была общей. Я всё обставил, за это должен был работать там определённое время. Они продали, а новым хозяевам ничего не сказали — цену мне подняли. Я переехал в новое помещение. Не сдержали слова — я всё, что поставил там в счет аренды, забрал. Они бандитов на меня натравили. «Это всё наше, почему вывез имущество?!» Сами на стрелку не пришли. Мне бояться нечего, я даже службу безопасности свою впрягать не стал. Я всё сделал по понятиям, своё слово сдержал. Хотите поговорить, пожалуйста, иду один. Мне глаза прятать не нужно за чужие спины. Парни попались порядочные. Я им весь расклад, полчаса говорю, что к чему, поток пошёл. Ни к одному слову придраться не смогли, потому что всё порядочно с моей стороны было сделано. Поняли, бодаться со мной неправильно, беспредел. Когда прав, легко говориться и живётся. Пожали мне руку. Да ладно, бог им судья. Хочется с опущенными глазами ходить, пусть ходят. На сонастройке я полетал. Меня как на карусели покатали. Кружили, вертели, поднимали к небу и возвращали на место под музыку Токэ-ча, такое было впервые. Когда открыли глаза, Владимира Александровича уже не было, он часто так исчезает, мне кажется, не любит громких проводов и вообще излишнее внимание его как будто тяготит. Царские почести не для него. Народ, воспользовавшись моментом, пытается атаковать Сергея Волкова. Но он достойно выходит из этой ситуации, спокойно и грамотно сдерживает атаки нерадивых, остужая страсти, и заводит монотонную беседу. Так, убаюкав всех и нас заодно, закрывает семинар. Сонастройки дали свои плоды — ничего не хочется, доехать бы до дома. В коридоре встречаю, конечно, Веру. Поразительные изменения. Она открыта, спокойна, глаза мягкие, добрые, заземлённые. Я рад, работа пошла на пользу. Передо мной стоит совсем другой человек — от той Веры не осталось практически ничего. Всё. Теперь дальше твоя работа. О посвящении мы не говорим, делимся впечатлениями о семинаре. Утром во вторник все собираются в метро на Менделеевской, я тоже по одному вопросу подъезжаю туда. Выхожу из вагона, народу много, но в толпе на скамеечке сразу цепляю взглядом одну сиротливо сидящую фигуру….Конечно, это Вера. Иду сначала к ней. Я еле сдерживаю слезы от её преображения! -Спасибо, я так благодарна всем! Я не буду пока посвящаться, я не готова. Мне ещё нужно работать! А может начать сначала. Чувство радости за этого человека переполняют меня. -Это Владимиру Александровичу говорите спасибо, это только его работа. Во вторник все желающие собрались в центре — у кого-то остались вопросы, кто-то получает лицензии. Когда вроде бы уже всё закончено, оказывается, Владимир Александрович самое интересное оставил на потом. В воздухе повисает интрига. Девочки остаются ночевать в центре на ночь — закрыть и никого не выпускать, реакция может быть неадекватной, не наломали бы дров. -Три ведьмы остались у нас, — добродушно шутит он. Я немного задержался, поэтому пропустил начало действа. Лиле, Анжеле и Алле Владимир Александрович дал сонастройку, суть которой мне пока не ясна. Из разговора понимаю, что это — возможность дотронуться до другой реальности (выход на уровни), помочь чуть быстрее разобраться с внутренними заморочками. Пока я там сижу тихо в уголке, меня плавно раскачивает, как музыку, слышную только мне. Сегодня я сделал большое открытие для себя. Мне бесконечно комфортно в этом обществе. Долго-долго не был я дома и, наконец, дошел, и всё такое родное, и все родные. Кто-то предлагает и меня присоединить к этой компании. Учитель пробегается по мне еле заметным взглядом. -Его на семинаре душевно прихватило, ему пока хватит, в следующий раз. Я и правда чувствую себя полностью наполненным, что-то ещё сейчас было бы явным перебором. Всё в аккурат. Столько, сколько нужно, к тому же на тот момент я совершенно не понимаю, о чём идет речь и понимаю, что мне рановато, пожалуй, или уже этот пласт лежит во мне и ждет своего времени, чтоб открыться — всему свое время. Девочки слегка удивлены такому развитию событий. Это не обсуждается. Работа пошла. Мы уезжаем по домам, чтоб завтра утром вернуться. Хоть мне и интересно, что же их ждет, размышления ни к чему не приводят. До чего-то я ещё не дошёл, человек я всё-таки здесь относительно новый, верю, у меня все впереди. Утром подвигаю все другие дела. Скорей в центр. Я приезжаю один из первых. Аллы нет. Оценить её состояние не представляется возможным. С Лилей видимых мне изменений не произошло. А Анжелу явно хорошо зацепило. Мы пьём чай. Она с опаской посматривает на наши действия — и хочется, и колется, её постоянно рвёт. Она куда-то ночью провалилось, но вернулась ещё не вся — глаза шальные. Но довольна. Дошло. Всё, ещё один этап подошёл к концу. Все разъехались. Со мной творится что-то неладное. Идёт перестройка энергетики. Меня кидает из стороны в сторону. Под частотами стоять не могу — ломает. Один день чувствую себя прекрасно, на следующий хочется бежать от всего куда подальше. Мировоззрение ломается, всё встает с ног на голову, а может наоборот. Старое цепляется, не хочет на помойку, баламутит воду в речке. Моё отношение ко многим процессам кардинально меняется. Идёт борьба невидимых сил за моё будущее. Предпринимается предсмертная судорожная попытка меня вернуть. Нужно терпеть. Сейчас это только моё дело, мой выбор. Но сколько это будет продолжаться? Обращаться за советами не хочу, нужно самому разбираться, пройти один раз, чтоб к этому не возвращаться. Всё меня покинуло. Бывают минуты отчаяния, может, я что-то не так делаю? Затишье внутри. Чувствую себя глупым и тупым. Беззащитным. Тошнотное состояние. Помощь приходит как всегда неожиданно. Сергей приглашает меня со своей группой начинающих учеников на костёр. Конечно, это как нельзя кстати. Там я быстро начинаю приходить в себя. Во время процедуры разжигания огня Владимир Александрович, почувствовав, звонит из Алма-аты. У них сейчас там Сонастройка матрицы мага и тоже горит костёр. Передаёт всем привет. Он здесь, рядом, настроение кардинально меняется. Сергей, впрочем как всегда, очень быстро справляется с огнём. Всё, пошло дело на поправку. Поток пошёл, я читаю окружающих. Когда пришло время собираться, зашла беседа о деньгах экспедиций — как это сочетается. Сразу чётко прорисовывается, кто что на сегодня из себя представляет. Внутренней работы у вас ещё много. Пытаетесь дать цену знаниям. У каждого она своя. Когда сердце вас позовёт, вы всё поймете и на всё ответите сами. А это просто любопытство. Я хотел было вступить в полемику, но, посмотрев на Сергея, понимаю, что он это тоже понимает, но раз не говорит, значит, есть на то причины, это его ученики, не стоит вмешиваться в его работу. Идём на заправку, там стоят наши машины. Со мной ездила Камилла. Дома у неё строгая дисциплина, два часа назад она должна была быть дома, а сейчас уже полночь. Переживают близкие. Я включаюсь в вождение и выжимаю максимум, что можно. Зажигаю везде зелёный свет. Дороги с этого места толком не знаю, но я получаю нужную информацию, идут подсказки, и безошибочно по самой короткой и быстрой траектории буквально долетаю до её дома. Камилла слегка удивленна — говорит, как можно так ехать, не зная дороги, да и невозможно строгий папа сегодня встречает вполне умиротворённым. Через неделю теперь уже Андрей организует своих друзей. Мы едем в тот же лес. Без приключений не обходится. Встречаемся на машинах у метро. В назначенное время машина с парнем, ответственным за покупку дров, не приезжает, времени уже много, темно, связь с ним установить не удается. Мы выезжаем без него. Часть людей едет на маршрутке. Мы по пути пытаемся купить дров — безрезультатно, если сейчас этим заниматься плотно, в лес мы приедем в полночь, народ на улице померзнет — завернули первые заморозки. Когда повисло молчание близкое к завершению не начавшегося мероприятия, пропажа нашлась. Через полчаса машина с дровами подъехала и мы навьюченные идём на стоянку. Место выбираем другое. Оно где-то недалеко, но через полчаса безрезультатных поисков, потеряв пару вязанок, мы решаем всё-таки идти на старое — так можно ходить до утра. Дорогу я не запоминал, Андрей тоже, но мы быстро выходим на него интуитивно. Дрова оказались противопожарными, показалось, что воды в них было больше, чем дерева. В итоге мы часа три тренировали свои легкие. Надулись до головокружения на всю жизнь. Вспомнился Сергей. Раскочегарить костёр не удалось, чтоб не замёрзнуть, мы побрели домой. Где-то сбой произошёл. Я старался не вмешиваться в процесс, наблюдая за происходящим со стороны. Ребята слегка разочарованны и устали. Мы с Андреем вырвались немного вперёд, болтаем ни о чём. Вдруг щёлк. Что это мы в детстве. Как давно это было. Мы идём по лесу, нам некуда спешить, мы ничем не озабочены, наше восприятие по-детски наивно и чисто. Мы растворились во вселенной, она в нас. Я везде. Мне кажется, я могу находиться в любой её точке, предела нет. Блаженство. Чувство необыкновенного комфорта охватывает меня. Как хочется побыть в нём подольше, но мы ещё не дошли до того уровня. Не обрели достаточного уровня свободы. Думал ли я, что смогу пережить эти чувства спустя двадцать пять лет? Ощутить каждой клеточкой, что же такое детство, без программ, штампов, принимать всё, как есть. Мы едем домой, завершаем с виду не удачный вечер церемонией чаепития. В этот вечер максимально обострилось видение и я наблюдаю у одного из ребят на позвоночнике черную воронку, бегающую снизу вверх и обратно. Проклятие, проходит у меня информация. Сколько времени хотелось увидеть, как это выглядит, а тут не только увидел, но понял. Мы с Андреем в паре проводим сеанс. Пошло хорошо. Мы отдаём им сегодня то, что они готовы принять. Я уезжаю домой. Приближается день двадцать первое декабря. В этот день, а точнее в ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря, состоится матрица мага. Для меня это будет первым непосредственным знакомством с другими знаниями. На тот момент я пока смутно представляю, что это и как с этим жить и работать. Она загадка для меня. Конечно, какая-то информация поступает и где-то что-то проскакивает. Но это лишь крупицы, догадки. Получить и научиться с ней работать — наша задача. И не просто получить, а суметь принять её в том виде, в каком дает её Владимир Александрович. Я очень волнуюсь, очень-очень, даже последнюю неделю нервничаю. Чего-то не догоняю пока. Через два месяца я пойму, почему и зачем, но сейчас у меня мандраж. Не нахожу себе места. Спрашиваю себя, готов ли я? Тишина. Принимаю решение головой. Я должен быть рядом со всеми в любом случае, понимаю я это или нет, отставать нельзя. Если что-то не получается, надо больше работать, как в спорте. Сергей очередной раз облегчает мне задачу. Благо я на колесах. Подбрасывает мне общественную работу — по пути прикупить дров. Объясняет, где, как туда проехать. Сбор в центре в шесть. Мне так попроще становится. Я смогу хоть чем-то быть полезен. Помогу ребятам доехать. С транспортом вопрос отпадет. С утра двадцать первого декабря начинается веселуха. К поездке я основательно готовлюсь, покупаю заранее валенки домашние самокатанные, чудное творение. Я с удовольствием их одеваю. Малы! Как же я не померил заранее! Мне их привезли с деревни, выбирали на глаз. Но деваться некуда, терпимо. В детстве была зимой любимая обувка, вспоминаю я. Одел, никакие морозы и слякоть не страшны, особенно если подшиты. Дед меня баловал. Такие игрушки валял. Это что-то! С отворотами. Взял я в охапку зимние вещи. Пошёл за машиной. Вышел и ахнул. На улице снегопад, метёт. Как ехать-то? У меня резина летняя, широкая, как лыжи. На асфальте стоит, но по снегу ехать очень сложно, а по такому я даже не представляю. Вариантов у меня нет — как хочешь, сколько хочешь, а выезжай — в шесть ждут в центре. Смотрю на часы, времени ещё пять минут назад было предостаточно, а сейчас всё впритык, дорога займет в два раза больше, чем я думал? Если вообще прорвусь к шоссе.. Есть у меня привычка или способность, хорошая, перед дальней дорогой я её раскладываю или вижу, как раскладывается. Если поездка важная, попадание стопроцентное. С точностью до минуты, бывало, как спланирую, так и будет. В дальняк еду. Какой город, во сколько приеду. Когда доберусь до конечного пункта. Как бы пробиваю себе дорогу. И сегодня я её пробиваю. Но натерпелся вдоволь. Всё, что отложил на сегодня, нужно сделать. Три точки, куда должен попасть, разбросаны по всей Москве. А сейчас стоянка. Задача может показаться не выполнимой, но не нам. Начинаю метр за метром пробивать дорогу. Резина, хоть и с большим трудом, но цепляется за что-то, машина почти на пузе. Выезжаю со стоянки, там картина не лучше — мизерный подъём, машина встаёт. Сдаю назад и меня начинают вести — я выбираю дорогу, по которой никогда не ездил и никто не ездил до этого ещё, не додумались. Между каких-то гаражей, дороги там нет вообще. Я думаю: куда тебя несёт, тут даже людей нет, вытолкать некому будет, но нога давит газ. Я как Иисус по воде. Без единой запинки, как по асфальту, добираюсь до дороги. Там терпимо, я весь в поту. Выезжаю на дорогу, сметаю снег, которого насыпало с полметра на кузове и капоте. Пока сметаю, с капота на крышу столько же нападало. Пойдёт пока. Начинаю движение к центру, понимаю, что идея бредовая, но что же делать, обещал, надо быть. Заезжаю в магазин. Отделы не работают, продавцы не могут добраться до работы. Да, такого я не припомню! Почему же именно сегодня? Какие препятствия всегда поджидают меня, когда приходит время важных свершений? Ладно, встречу магазины туристические по пути, куплю, не встречу, значит — нет. Все вопросы решил, Андрея забрал по пути, по времени укладываемся, остаются дрова. Добираемся с трудом до нужной деревни, какие на….. дрова. Всё замело, ни табличек, ни ворот не видно, да темно уже, как вымерло, людей нет. В машине пять человек, все здоровые. Подвеска не работает. Перегруз. Буксуем, толкаем через десять метров, проколесив всю деревню. Шансов что-либо купить нет. Мы возвращаемся. Не нравится мне это, когда что-то не доделал, но времени уже нет нас, ждут, надо выдвигаться на место. Едем к центру. Сообщаю нерадостную новость. Вариантов нет, мой багажник наполняют дровами, разгрузив немного другую машину. Должна подъехать ещё машина, но мы с ней пересечемся в пути на МКАДе. Рассаживаемся. Время около семи. Куда ехать, я ещё не представляю. Представляю, что мы где-то оставляем на дороге машины и идем в лес пешочком. Явка не известна пока никому. А снег то идет весь день, не переставая. На дорогах каша и заторы, но мы даже не представляем ещё, что нас ждёт. Всё ещё впереди. Доехав до МКАДа, мы останавливаемся в ожидании догоняющего. Увиденное нами оптимизма не внушает. Он даже не едет тихо, он просто стоит. А нам тридцать пять километров надо отмерить. При таком движении, пешком быстрее дойдёшь (если сейчас посчитать, так оно и получится). Триста метров нас догоняли минут сорок пять. Мы выезжаем на МКАД, встаем в колону и…. стоим, изредка переваливаясь на несколько десятков метров. Перспектива невеселая, мы начинаем делать ставки, кто сколько времени отводит: звучит время приезда два, три, четыре часа. В итоге я не промахнулся, что к полуночи доберёмся. В пробке вымотался вконец. Кто водит машину, поймет — четырнадцать часов по такой дороге в нервотрепке. Ладно ещё коробка автомат. Моральные силы на исходе. Глаза закрываются от монотонности движения. Закрадывается: сейчас приедем и обратно, или вообще отменят. Владимир Александрович тоже где-то в пробке стоит. Нет, мы тихо, но едем. Часа через четыре бог смиловался и дал нам зелёный свет на дальнейшее продвижение. Километры быстро тают, мы подъезжаем к месту, дело к полуночи. Останавливаемся в ожидании друг друга. В дороге нас разбросало, кого куда, начинали колонной, закончили каждый сам за себя. В течение пяти минут все в сборе. Нам объясняют, куда ехать. Меня пробивает пот. В лес на машине?! Я чувствую, что для меня ещё не всё закончилось, а может, только начинается. Под пушистым плотным слоем снега ничего не видно, он лежит сплошным ковром, и, что под ним, не знает никто. Мы трогаемся. Я еду замыкающим. В машине явный перегруз, на снегу она не слушается совсем. Едет, как вздумается. Я стараюсь держать приличную скорость, прорываясь через заносы, впереди идущая машина притормаживает, и я моментально сажусь в сугроб. Мы удачно выталкиваем её, но разогнаться уже возможности нет, через каждые сто метров мы везем саночки. Очень скоро мы совсем сели — машину потащило вправо, и, сойдя с наезженной слегка тропы, она плавно заваливается на бок и ложится на днище. Всё, приехали. Мы всё ближе подъезжали к месту, голова отказывалась работать совсем. Я ничего не соображаю. Мне хочется упасть в сугроб и лежать. Глядя в небо. В состоянии транса я пытаюсь что-то делать. Разбираем вязанку дров, подкладываем брусья под колеса. Куда там! Только буксиром теперь. Ладно хоть снег пушистый и мягкий, как вата, бок у машины целый и невредимый. Все машины уехали на место, обещав приехать с подмогой. А вот и наша служба спасения. Владимир Александрович на своём джипе-грузовичке, всем знакомом, спешит на помощь. Разматывает лебедку. Начинаем ставить машину на дорогу. Я за рулём пытаюсь помочь своим ходом. Трос со скрипом натянулся, машина пошла. В это время сознание меня почти покинуло. Полутранс. Мне что-то орут, склоняя меня по всем падежам, до меня начинает доходить, что вместо того, чтобы двигаться вперёд, я включил заднюю передачу. Свет фар джипа заодно ослепляет меня, и теперь я не вижу, не понимаю, не слышу ровным счётом ничего. Желание бежать в лес без оглядки. Дурдом. После очередной словесной встряски я чуть прихожу в себя. Меня благополучно вытащили на тропу. Ребят я в машину уже не сажаю и, разогнавшись, пробиваю дорогу на место. Не уж-то всё? По пути к костру Владимир Александрович говорит всё, что обо мне думает. Ставит диагноз камикадзе за вождение машины в зимнее время на гладкой резине. Я соглашаюсь. Знал бы, куда ехали, сделал бы по-другому, варианты имелись, но что сейчас говорить. Значит, надо было намучиться вдоволь. Я напряжён, как струна. Того гляди зазвеню. У меня уже крутится: как возвращаться-то буду, замучаю всех. На обратном пути подъём приличный. Вдруг так или так, внутри перепалка не замолкает, я понимаю, что сейчас смысла думать нет, но ничего с этим поделать не могу. Напряжение не проходит. Прикидываю, что к чему. Добирались часов шесть. А снег идёт, завтра нас без трактора никого не вытащить, что будем делать? Я не могу влиться в нужный ритм, меня как бы вышибают, моё внутреннее отношение не то. Все сидят вокруг костра, а меня выталкивает за него. Я суечусь, помогаю пилить дрова, чтоб хоть как-то скрыть моё состояние (сейчас смотрю на это и смешно, а каково мне было тогда, кто бы знал. Время всё расставит по местам). Мне не сидится, слегка ломает. Я топчусь на ногах. Чаёк. Кстати, вспоминаю, что со вчерашнего утра ничего не ел и даже не пил. На меня наваливается полупьяное состояние, впрочем, замечаю я, не только на меня. Всех шатает — кто упал в сугроб, не вписавшись в поворот тропы, голова с ногами не дружит у всех. У меня эта версия не приживается сразу. Пришло время включаться в работу, я пытаюсь это сделать, состояние уже близко к отличному, меня плавно раскачивает. В лесу включилась подсветка, приехали, было темно, а сейчас всё горит фиолетово-синими огнями. Красота. Тишину и покой леса пронзают звуки бубнов. Работа пошла на полную. Под их ритмы некоторых начинает уность. К ним присоединяются звуки варганов. Я наблюдаю только, головой стараюсь ничего не упускать. Внутри меня дверка почему-то наглухо закрыта, я не могу начать принимать, какой-то барьер, с этим предстоит разобраться. Я, конечно, понимаю, что получаю всё, но оно не доходит до центра что ли. Трудно подобрать сейчас нужные слова. Я бегаю от одного места к другому, где кто-то задает учителю вопросы, и внимательно слушаю. Всё, что он рассказывает, так близко мне и понятно, я понимаю, что вплотную подошёл к чему-то, но что это? Вопросы религий, любви, взаимоотношений полов, секса и т.д., я всё осознаю, но Чего-то мне не хватает очень важного и главного. Возвращаюсь к ребятам. Многим тяжело. Кто-то чистится в кустах. Андрей, надев наголову капюшон так, что лица не видно, кружится в танце с бубном в руках. Он вошёл в резонанс с его звуками и улетает вместе с ними по вселенной. Только тело его сейчас с нами. Он падает, не в состоянии подняться, он и бубен сейчас одна единица, они слились воедино. Мы помогаем ему подняться. Взгляд отсутствующий. Владимир Александрович делает ему несколько замечаний, пытаясь вернуть парня в семью. Но, кажется, он пока ничего не понимает. Он ещё в полёте. Усадив его на скамеечку, я продолжаю наблюдение. Сегодня снами приехал Дима-звонарь, ему дают бубен — пробуй, Дима. Он со знанием дела берет ритм, искусно держа в руках бубен, техника есть, он знает, что делает, но первое ощущение, что он его не чувствует, в них нет той жизни. Вибрации не идут или они не те. Они не трогают душу. Он не вошёл в резонанс, бубен живет своей жизнью сейчас, а Дима — своей. Ну и это хорошо, я и этого не могу в этот вечер, я так и не возьму шаманские бубны. Не идут они в руки. У одного товарища явные заморочки внутри по религии, он периодически задет эту тему в общении с учителем и, кажется, не слышит, что ему говорят, это же так понятно, что тебе ещё-то надо? Но учитель терпеливо с периодическими шутками сдержанно продолжает ему объяснять, что и как. Общее состояние достигает апогея, девушки начинают ритмичные движения под звуки бубнов. Их танец завораживает, хочется смотреть и смотреть на него, он подобен танцу огня. Они превращаются в тени, падающие на снег от пламени костра. Бесподобно. Всё продолжается, пока они в изнеможении не садятся к костру. Они в полной отрешённости. Потерянные взгляды смотрят на костёр. Запал у всех постепенно иссяк. Чувствуется, что пора домой. Иначе будет перебор. Устанавливается относительная тишина. Я прихожу в себя. Приходит вопрос, как я поеду домой — пред глазами цветные круги, всё крутится, вертится. Я же не смогу ехать в таком состоянии! Владимир Александрович говорит всем, что сегодня была подготовка к матрице мага в январе. И даже он сам не ожидал, что все так здорово получится, сегодня мы получили очень много. И надолго приобрели целостность. Я не сомневаюсь и не сомневался в этом, теперь наша работа — всё это раскрыть. Вот такой у меня был дебют. Многие не впервой на матрице мага, но все в один голос утверждают, что то, что было сегодня, отличается от прошлых сонастроек. Такая сегодня бала мощь. Как только я сажусь за руль, голова моя проясняется. Мы трогаемся в обратную дорогу. Пару раз я сажусь в снег, но ребята быстро её выталкивают на тропу. Добравшись до небольшого подъёма, я встаю, впрочем, не я один — ещё две машины не могут двигаться, на дороге каток. Владимир Александрович всех нас по очереди вывозит наверх. Все мы все прощаемся, пора по домам, а кому-то сегодня ещё работать, я им глубоко сочувствую. Получаю наказ часок перед дорогой отдохнуть в какой-нибудь кафешке, пока не приду до конца в себя. Но как только я выезжаю на МКАД, состояние стабилизируется. Чувствую приток сил и решаю ехать, пока мне хорошо, к тому же ребята уже спят, будить их жалко, Андрей стал зелёного цвета, ему на работу сегодня. По дороге Андрей ищет кусты, благополучно прочищается. Вид моментально у него меняется, он становится розовым, как младенец, вид бодренький. Не торопясь, я развожу всех по домам. Проспал я почти сутки. Проснулся совсем другой. Сегодня я смогу, наконец, начать наработку частот. Ощущаю, что пора. Пошла совсем другая работа. Обострилось чувство ситуаций, я понимаю, что и как сегодня делать во всех аспектах жизни, но это, конечно, только начало до следующей матрицы, я как бы расчищаю себе дорогу, не иду по ней, а именно готовлю для будущей работы, всё вокруг меня начинает стабилизироваться быстро и верно. Я года четыре не мог отдохнуть, не любил праздники, выходные, особенно длинные, места себе дома не находил, несло куда-то. Куда? Зачем? Я жду — не дождусь нового года. Две недели как нельзя сейчас кстати. Я наслаждаюсь паузой во всем. Мне сейчас нужен покой, всё понять переосмыслить. Восьмого и девятого января В.А будет в центре, в голове крутятся всякие вопросы. Планирую съездить поговорить. Когда приходит восьмое число, вопросов у меня уже нет. Ответы приходят сами собой. Ну и хорошо. Через две недели следующая матрица. Там и поговорю, если что-то появится. Приближение её чувствуется — на смену снегу приходят лютые морозы. Давненько таких не было. Но ничего удивительного, у нас же матрица мага. Морозами нас же ещё не пугали. Двадцать первое января приближается, а морозы всё крепчают и крепчают. Девятнадцатого крещёние, надо бы искупаться съездить в Мураново. Как раз Ворон приезжает из Анапы. За неделю желающих поехать десять человек. Восемнадцатого утром, когда становится ясно, что в области будет не выше тридцати пяти, у всех появляются срочные дела. В итоге мы с Димулей остаёмся вдвоём. Испытать себя очередным экстримом я не прочь. В десять вечера я еду на вокзал встречаю Сашу. На перроне ветер, пока ждал, промёрз даже в своей амуниции и валенках. Саша в ботиночках. Веселуха! Я предусмотрительно закинул ещё пару валенок. Они приходятся как нельзя кстати. По пути забираем Диму и в путь. Подъезжая к Мураново, бортовой компьютер показывает тридцать семь. Такую цифру на термометре я вижу первый раз. Ладно, вода теплей покажется. Перед подъездом к источнику есть пригорок подозрительный, вспоминаю роковой подъём в гору после матрицы, что мне подсказывает оставить машину наверху и прогуляться. Но перспектива после купания мокрым идти пешком не радует и я решаю в итоге спуститься вниз. О чём потом с сожалением вспомню. Мы подходим к купальне, народу толпится много, но купаться желающих человек десять с нами. Хотя в том году очередь была на несколько часов. Было не так холодно. Полоумных не так много в округе. Но, прежде чем зайти, померзли минут сорок пять около сруба. Виной тому стали телевизионщики, которые решили поснимать самых отчаянных на видеокамеру. Кто хочет дать интервью? Что вас сюда привело? Девушка уже сама не рада тому, что приехала получить хлеба и зрелищ. Перетаптывается, продрогла до костей. Любопытство, подшучиваю я. Пришла в храм спросить людей, зачем они молятся. Про себя думаю: у каждого свои намерения. Даже перебороть свой страх, и то хорошо. Не каждый отважится на столь живительную процедуру, но смыть с себя всё, да ещё в такой экстремальной ситуации, вдохновляет вдвойне. Кто-то пожалел девку, не уезжать же безрезультатно. Говорит ей, что-то о том, что можно в другой обстановке поговорить, у него тут домик. Ей явно не до этого. Шутка не приживается, в итоге, он говорит пару дежурных фраз и она очень быстро исчезает. Люди стоят как на базаре – галдёж, мат трехэтажный. Возникает мысль, что они здесь забыли? Сидеть бы в кабаке .Подошло наше время, я иду первым. Самое трудное — раздеться на морозе, руки замерзли, пальцы не гнутся. В конце концов, я справляюсь с этой задачей и ныряю, зная чего хочу. Трех-четырёх градусная вода кажется тёплой после морозного воздуха, я ныряю с головой три раза и спешу одеться, пока не покрылся коркой льда. На волосах сосульки, ресницы белые. Вот и порядок. К дальнейшей работе готов. Ребята заходят после меня. Я бегу в машину греться, прихватив с собой пару бутылок крещёнской воды. Парни приходят минут через десять, все в восторге. На таком морозе процедура выглядит фантастически приятной. Куда без трудностей? В такой день машина безнадёжно встает на полпути. Я рулю, а ребята скрученными руками толкают. Впустую. Сил не хватает, все проезжают мимо. То троса нет, то вообще отворачиваются. Поморозив минут сорок, нас выталкивают наверх. В часа четыре мы приезжаем домой. Сашу в этот день провожаю на самолет. Завтра долгожданное двадцать первое января. Состояние как всегда перед посвящением. Не кушаю, очищаюсь. Погружен в себя. Для поездки я беру другую машину с самыми длинными и мощными шипами. Кто звонит, интересуются: -Ты поставил зимнюю резину? — Нет, мне на летней по городу неплохо. В этот раз мы с утра засветло едем за дровами. Загрузив машину, уезжаю, чтоб вернуться к шести в центр. Погода нас немного пожалела – двадцать пять. Это поинтересней, а то всю ночь на морозе. У костра, конечно, не замёрзнем. Что-то подсказывает взять мне запасные валенки. Сегодня солнечно, но тепло только на печке. В шесть подъезжаем к центру, сегодня пробок быть не должно. Сегодня я чувствую себя по-другому, нежели в декабре, но все равно чего-то не догоняю, это слегка угнетает. Захожу в центр. Приехал Вольдемар, я несказанно рад, мы обнимемся по-братски. У него всё в порядке, светится как всегда. Я рад за него, на душе становится тепло от одного его вида. Какие люди сегодня приехали! Марат, Санат из Астаны. Молодцы в такую дорогу в мороз. Давно не виделись. Мы сидим кругом в главном зале. Ждём опоздавших. Они заходят — девочки с Харькова. В глаза бросается что-то не то сегодня. Анжела просто преобразилась за месяц. Пошло просветление и успехи. Кропотливая работа начала давать свои плоды. Она помолодела, выглядит просто шикарно и вся светится, как Вольдемар. Накатывает радость за неё. Когда я вижу что-то подобное, меня распирает радость за всех. Я готов обнять, расцеловать, сказать море хвалебных слов. То, что с ней произошло, это самая большая награда, слова здесь не нужны, всё и так понятно, и я молчу. Мы выезжаем, дороги свободные и через час на месте. Всё без единой запинки. Быстро выгружаем дрова, складываем поленницу у дерева. Выкладываем костровище, заливаем бензином — сегодня холодно, надо быстрее развести огонь, чтоб народ не успел подморозиться. Торжественная минута — летит подожженный кусок газеты и метровые языки пламени охватывают поленья. Сбиваем скамейки вокруг костра, всё готово, внешняя суета закончена, все усаживаются вокруг. Валенки, конечно, пригодились — когда Санат вышел из соседней машины, я обратил взгляд на его ноги. Чуть ли не в резиновых кедах. -У вас что там, тепло? -Да нет, минус тридцать пять. Совсем не понятно. Ладно, негры зимы не видели никогда, приезжают в майках. Но вы то чем думали?! Валенки как раз, чему он несказанно рад. Совсем другое дело. Вода в ведре очень быстро закипела на костре. Мы пьем чай. В ведро с чаем добавляется бальзам из Анапы, присланный Вороном. Он добавляет чаю особый аромат. Сегодня атмосфера чуть иная, чем в декабре. От длинных морозов все вялые слегка. И бубны сегодня задают плавный ритм. Я бы сказал, что нет такого единства, все как-то разбросаны. Хотя вроде основная часть — все те же люди. Владимир Александрович постоянно перемещается с места на место, осматривает всех. Ведет работу, одному ему известную. Подсев к Анжеле, просит её рассказать о письме, которое прислала. Она рассказывает свой опыт наработки частот, во время которых пришло первое озарение. И Владимир Александрович рассказывает, почему с ней произошли такие видимые и не только изменения. Мои наблюдения оказываются верные. Это результат прорыва на другой уровень работы. Меня радует тот факт, что я тоже смог проанализировать эту ситуацию. Женщин, которых штормило в прошлый раз, опять заносит в сугробы – они падают, как пьяные, их постоянно рвет. Тяжеловато им всё даётся. Основные персонажы на этот час — Вольдемар с Андреем. Вольдемар под ритмичные звуки бубнов входит в транс и почти падает со скамейки. Алла берет шефство над ним и периодически заботливо ловит его, чтобы он не упал своей шикарной бородой в огонь, призывая кого-нибудь на помощь, кто ближе — удержать одной этого здоровяка ей сложно. Он садится на корточки, но даже близость огня, которая явно обжигает ему лицо, так близко он к нему сидит, не приводит его в чувства. На призывы Аллы оттащить его куда-нибудь подальше, кажется, никто не обращает внимание. Он не может упасть. Хотя его здесь нет, но тело знает что делает и как-то контролирует свои действия. Он раскачивается, сидя на корточках. К подобным чудесам многие уже привыкли и равнодушно смотрят на этот спектакль. Ну а Андрею сегодня дали круглый шаманский бубен, и он в сторонке с ним знакомится, у него своя песня, он ничего вокруг не видит и не слышит. Только удары, рассекающие пространство. Он с ними постепенно сливается, они едины. Его начинает уносить, его кидает из стороны в сторону, но он какими-то неуловимыми движениями удерживает равновесие очень долгое время, пока, наконец, не валится в сугроб обессиленный, но очень довольный. Они подружились. Сегодня мне тоже захотелось взять в руки бубен. Сергей в самом начале действа как бы почувствовал это и дал мне его в руки, мы выбираем ритм и начинаем с ним бубнить. В начале мне тяжеловато, я понимаю, что нужно с ним объединиться. Но, как и во всем другом, слияние мне пока не поддаётся. Но я уже зацепился, я близок к разгадке, к пониманию. Не зря ведь нам дают в руки бубны. Всё подобно. Это нужно понять не головой, а сердцем. Но чувство близости разгадки теплом разливается по телу, я расслабился. Бубнили мы долго, я устал. Нет, я ещё не до конца готов принять. Где-то рядом, но не до конца. Значит, не время, я не хочу форсировать события, всё должно идти гармонично. Я пытаюсь потихоньку входить в круг. Андрей устало отдает мне свой бубен, я отхожу в сторону и в одиночестве постукиваю его, он молчит, я не слышу его, он — меня. Как по кастрюле половником. Нужный мне звук не рождается. Всё, хватит на сегодня экспериментов, посижу, отдохну у костра. Рядом Марат тоже осваивает тот же предмет. И я слышу, что у него получается, хоть движения и не умелые, но инструмент в его руках звучит, жизнь прослеживается в его вибрации. Хорошо. Мороз даёт о себе знать. Морит, многие разбредаются по машинам спать, спокойный ритм делает своё дело. Клонит ко сну. У костра относительно тихо, инструменты передаются из рук в руки. Два бубна сегодня не выдерживают ритма и лопаются, в том числе, и круглый шаманский Андрея. Он этого не знает, уже спит. А узнав об этом, долго себя винит за то, что оставил его одного, Рассуждая как о потере близкого человека. Не надо, Андрей, его уже не вернуть, костёр забрал его. Всё впереди ещё. Из пепла возродится новая жизнь. Но симфония сегодня с виду не складывается. Завтра я вспомню об этом. Всё шло, как надо. Я иду присесть немного в машину и моментально засыпаю. Меня будит звуки сборов. С полусонным видом собираю вещи. Полуосознанно я уезжаю, простившись со всеми. Развожу всех попутчиков, кто куда просит, и добираюсь до дома, сегодня воскресенье — можно вдоволь выспаться. Двадцать третье января. Проспавшись после сонастройки в Матрицу Мага, еду поработать. Чувствую себя потрясающе, легкость разлилась по всему телу, голова чистая, пустая, никаких лишних мыслей. Хочется осознать полученное. Внешне всё прошло не как в декабре, не было той эйфории. Но об этом я расскажу в отдельной главе. Захожу в кабинет, закрываю дверь на ключ. Бежевые тона окончательно успокаивают меня. Зажигаю ладан, свечу и проваливаюсь в кожаном скрипучем кресле. Здесь моё пространство, это единственное место в Москве, где я чувствую себя по-настоящему комфортно. Дима-звонарь, когда приходит ко мне в кабинет, расплывается в улыбке. -У тебя здесь другой мир, все гудит, поёт. Расслабившись, наблюдаю за тем, как комната начинает переливаться всеми цветами радуги. Мне хорошо. После встречи с учителем всегда обостряются и видение и ощущения. Вот тебе и внешнее восприятие, как оно часто бывает обманчиво! Пошла информация. Я удивлен тому, что открывается моему пониманию. Если бы мне ещё пару месяцев назад кто-то сказал, что я буду типа писателем, я бы крутанул пальцем у виска. Да, я хотел писать, но я считал это божьим даром, восхищался писателями, поэтами, композиторами. Думал, что быть творческой натурой это не иначе как врожденный талант, который нельзя обрести. Вспомнилось, как пытался написать страничку-другую. После нескольких предложений желание, а самое главное, моё красноречие куда-то пропадало. Сажусь уже теперь к компьютеру, начинаю строчить текст. Получается всё, о чём думаю и думал. Все события моей жизни я вижу совсем по-другому, в мельчайших подробностях. Описав в течение трех дней небольшой кусочек своей жизни, я останавливаюсь, больше не идёт. Почему, пока не понимаю. Но то, что происходит за этим, очередной раз потрясает. Описав этот маленький кусочек жизни, я сделал настоящее открытие для себя — это не только интересно, но и дало толчок к раскрытию информации, полученной в недалёком прошлом! Так раскрывается Матрица? Первая мысль опубликовать написанное на сайте Космоэнергетики приходит одновременно с первой напечатанной буквой, но, как это обычно бывает, начинается непонятная борьба, я начинаю додумывать и прихожу к тому, что я не хочу открывать информацию всем, пусть думают сами. Может это и к лучшему, на тот момент нужно было именно так подумать, чтобы эмоции отошли на задний план и матрица взяла своё. Принимаю промежуточное решение пока писать для себя. Жду следующую матрицу, упиваясь радостью сказочных открытий. Может ещё что-нибудь откроется, а пока нарабатываю частоты Ф-Б, Ф, Ш вовремя чего и пришло первое озарение. Какое это чувство! Просто фантастическое! Мгновение, и ты за свои труды получил подарок. Это бесценные уроки трудолюбия. Месяцы работы и секунды получения такой информации. И это стоит того, хотя внешне тождество не просматривается. Но объем информации такой, что работы хватит надолго. Приближение сонастройки я начинаю чувствовать за неделю. Совершенно не хочется объедаться, кушать мясо, и вообще становишься разборчивым в еде, да и подташнивает периодически, что аппетита не добавляет. Последние два дня я уже капитально погружен в себя, видеть и общаться с кем-либо желания никакого. Ворон заезжает проездом на пару дней. Я рад встрече — в совместных беседах я не раз открывал для себя много полезного. Поток опускается, и начинаю говорить. Эти открытия приближают меня всё ближе и ближе к раскрытию себя. Те же вещи происходят и в беседах с Андреем. Просто гениальные для меня темы осознаются. Всегда за что-нибудь неизведанное зацеплюсь и быстро-быстро распутываю клубок. Так происходит и в этот раз. Самое главное всё крутится вокруг темы неполного восприятия происходящего мною. Невидимого барьера, разделяющего меня с учителем и его знаниями. Я верю ему, как никому другому, и очень уважаю, так почему же все так? Кто-то или что-то мешает, не пускает меня в круг. Я делаю ещё несколько уверенных шагов вперед, уже плотно ухватился за нить, я не выпущу её из рук. Развязка близка, очень близка. Вечером мы едем в чайный клуб. Саша хочет встретиться с Владимиром Александровичем, и я еду с ним за компанию. За любую возможность побыть с учителем я всегда цепляюсь, как за соломинку. Мы поднимаемся в клуб. Приветствуем учителя, получаем гостеприимное приглашение, присоединиться к чайной церемонии. Саша беседует с Владимиром Александровичем, но я не слышу беседы, она проходит у меня внутри в виде информации другого уровня. Я вижу совсем не то, что звучит из уст. Я просто громадными сегодня шагами продвинулся к разгадке. Пока сидим, чувствую, как волна молниеносно пробежалась по мне, я уловил на себе едва заметный взгляд. Что-то у меня подстроили попутно, этот взгляд мне уже хорошо знаком — жди загруженного состояния. Мы разъезжаемся. Вечером мы молчим, Саша пытается его начать. Всё, Саша, что нужно, мы сделали и всё получили, я погружен в себя. Он уезжает домой. Работа во мне кипит. Вот теперь я хочу на матрицу мага. Вот этого желания мне и не хватало! Сердце не просто зовет, требует. Я весь в предчувствии, что это решающий марш бросок. Я уже почти всё собрал, остаётся только крупицы и разложить по местам, собрал всё на сегодняшний день, конечно. Ожидание томительно. Начался день двадцать февраля. Сложности начинаются по приезду к центру. Мы должны были с утра закупить дров и втроём – Ворон, Андрей и я ехать на место, чтоб подготовить его к приезду остальных. В моем понимании это быстро — скамейки там стоят, выгрузиться и ждать, подготовив территорию. Сергей моих наивных рассуждений разрушать не стал. Но выясняется, что Саша приехать не смог. Так как с бензопилой управляться кроме Сергея никто не может, нам сейчас нужно ехать туда, подготовить место ребятам и вернуться к шести обратно в центр. На все про все четыре с половиной часа. Едем в деревню, закупаем дров и разными дорогами направляемся на место. Мне нужно забрать Ольгу, чтобы вечером все уместились в транспорт, ребятам — переодеться. Дороги перед нами расступаются, почти без заминок мы проезжаем по МКАДу. Я еду минут на десять раньше парней. Накануне сыпал снег, и в лесу его многовато, но я доезжаю до места, сворачиваю вправо и, несмотря на предусмотрительные предостережения Сергея, не лезть далеко, пытаюсь как можно дальше проскочить к месту, чтоб ближе было носить дрова. С виду тропа нормальная, но только с виду. Я сажусь в сугроб, колеса провалились, машина почти на пузе. Времени и так час на всё про всё, ещё с машиной возиться. Благо, ребята на джипе быстро меня выдергивают, слегка пожурив за непослушание и самонадеянность. -Да, я такой, а кто в наше время хорош? — балагурю я. Я дошёл до нашего места и ахнул — поле. Следов временного лагеря никакого. Лавочки, запас дров — ну всё растащили, мародёры. Теперь всё ясно. Ребята пилят пеньки для скамеек, я с дороги по сугробам ношу вязанки дров. Цепь в это время на пиле накрывается и ребятам приходится ехать обратно. Но времени уже нет, в любом случае надо забирать остальных. Работы мне тут пока хватит. Приедут, допилим. Остаёмся вдвоём работать. Пока я переносил с дороги дрова, устал до крайности. По сугробам тяжело ходить, да ещё таскать, и времени в обрез — через час приедет Владимир Александрович, основная работа должна быть сделана… Остались пеньки и прибить доски, я на глаз отмеряю круг, собираю виртуальную скамейку. Быстро перевожу всё на материальный план. Всё. Всё, что мог, сделал. Пока таскал тяжелые пни, вылетел сустав на кисти руки. Начала опухать и ныть. А пока стелю себе на скамейку коврик и ложусь отдыхать. Вымотался я не слабо. Всё гудит. Что ж я никогда не могу подойти спокойно к сонастройкам, то одно, то другое. И сейчас мне уже не до жиру… Планировал, приеду спокойно, никого нет, подготовлюсь в тишине, пообщаюсь с лесом. Пообщался. Приехал учитель. Мы перекладываем поленницу на другое место, здесь они чему-то будут мешать, наверное, просмотру. Я в курсе, что кто-то сегодня нам будет петь. Нужно, чтоб всем было видно. Об этом все молчат, готовят сюрприз. Я злюсь на себя. Чувствовал, что не туда складывал, спросил даже. Поздно рассуждать, нужно ещё поработать физически, силы тают. Ну, думаю, сейчас все приедут, а я сломаюсь и спать. Степан готовит площадку для музыкантов. Что-то больно много места чистит, что оркестр приедет что ли симфонический? — прикидываю я. Мужественно перекидал он не один кубометр снега. Пройдя все трудности в этот день, вечером мы все благополучно собрались. Ребята довольны, сегодня удалось организовать им комфортабельный микроавтобус для доставки на место. Новенький форд, как игрушка, стоит среди леса. Началось, все садимся в круг. Владимир Александрович подталкивает меня: -Садись уже! — как бы косвенно подтверждая, пора, все ждут, заходи в круг, сколько можно думать, всё проще пареной репы. Но ещё не время, я не могу сделать последний шаг. Нужно быть готовым на все сто. Я сажусь, осматриваюсь внимательно. Есть старые лица, есть новые. Сегодня атмосфера равновесия, очень комфортно себя ощущаю. Почти все в теме. Упорядоченность висит в воздухе. Ощущение, что все винтики в механизме на своём месте, предчувствие чего-то необычного усиливается. Вода закипает, скоро будем пить чай. Владимир Александрович раздаёт бубны, внимательно всех осматривая. Он хочет, чтобы они начали действо. Мы пьем чай. Дальнейшее если бы обычный человек наблюдал со стороны, удивился бы, если ему сказали, что обкуренных, пьяных и психически больных среди нас не было. Блюющие и падающие на ровном месте люди, совершенно с виду здоровые — это что-то, это шоу могло бы надолго занять лидирующее место в рейтинге развлекательных программ для несведущих. Всю предшествующую семинару неделю я ждал, я просто чувствовал, что до сегодняшнего дня это будет самое значимое событие моей жизни. Впервые я ждал её всем сердцем. Это был зов сердца. Я посмотрел на часы в 22:22 (эти четыре цифры очень долго меня преследовали, указывая на что-то). Всё и началось, всех понесло. Как говорит учитель, «унесенные бубном». Вот всех и подорвало и меня в том числе. Я начал задыхаться, мне тяжело. Владимир Александрович возникает перед глазами из ниоткуда. -Как дела? -Задыхаюсь. -Тебе ведь это состояние очень знакомо, — лукаво произносит он и так же загадочно, как пришёл, уходит. Откуда он знает, что мне оно знакомо, — пронеслось в голове. Двигайся больше, доносится до меня. Я следую его совету. Андрей, почуяв что у меня что-то не ладно, подходит с бубном и начинает бубнить. Удары врываются в моё сердце и грудь, вся их вибрация идёт только в меня, от приятного ощущения закрываю глаза и слышу, вижу, как он звучит. В груди такая легкость и приятное тепло! С каждым ударом меня уносит всё дальше и дальше, я сливаюсь с его звуками. Хочется, чтоб это продолжалось вечно. Это не похожее ни на что чувство. Я не испытывал ничего приятней. Я возвращаюсь, мне легче. Всё вибрирует во мне. А вот и ещё 22.02.2. Сквозь чащу пробивается свет фар. По дороге едут машины, а вот и сюрприз. Сейчас будет шоу. Радует появление группы Токэ–ча. С некоторыми ребятами я знаком. Они с места в карьер идут к костру испытывать бубны, дают профессиональную оценку опытных музыкантов. Качество продукта их удовлетворило, и они бубнят, присоединяя свои оригинальные инструменты. Всё гудит. Я все думаю о том, что же считают местные жители, невдалеке видны огни домов. Они уже знают дату 21-22 и плотно закрывают ставни. содрогаются вместе с нами под такие ритмы. Вдруг племя каннибалов из Африки переселилось в местный лес. Интересно было бы почитать их догадки. Ещё кто-то приехал с командой Булата Джафарова. Готовят какие-то танцы, собирая всяки сопутствующие примочки. Интерес нарастает. Рассказать увиденное мне сложно. Описать это здесь — вдвойне. В нескольких словах — огненное шоу под живую музыку Токэ-ча. Это что-то неописуемое! Целый сюжет, который нужно ещё понять. Персонажи. Смерть с косой. Огненный круг. Человек, укрощающий огонь. Две девушки, танцующие с огнем. Ворон. Этот спектакль завораживает. Они отдаются игре без остатка, сколько всего на их лицах! Страстное безумие глаз. Экстаз. Здесь мне вручают фотоаппарат, и я вынужден не созерцать, а играть с ними. Я стараюсь слиться с ними и щёлкать то, что чувствую, не потеряв, а, скорее, приобретя дополнительный фактор. Жизнь и смерть всегда рядом, они идут почти что рука в руку. Всё заканчивается. Все стоят и ждут — хочется продолжения. Нас усаживают к костру. Ребята тихонечко уезжают. Но я успеваю заметить, что их то же зацепило. Они мотаются, как пьяные и не очень адекватны. Борис садится последний, он успел заплутаться, глаза шальные, я пожимаю ему руку и провожаю взглядом с ироничной улыбкой. Его погружают в машину. До новых встреч! Седой мужичок Альберт Фердинандович не отстаёт от других. Наверное, внуки уже большие, а всё туда же, — улыбаюсь я. Падает на ровных местах, не вписывается в повороты и, даже сидя на скамейке, умудряется упасть вверх ногами — со стороны хохма. Народ раскрепостился полностью, у всех такие потешные лица, все в снегу. Вспомнили детство, навалялись вдоволь и поедают сало с хлебом — это наша постоянная еда здесь и ничего другого. Украинский наркотик. Новые девушки тоже готовы, уже так неоднозначно осматривают, — да, вот так у нас здесь. А Я всё жду, когда же придёт то, что я чувствовал, и что это будет? И когда я всё уже забыл и отключился, и самое-самое вроде бы закончилось, тут-то и грянуло в разговоре с одним из учеников, вроде как случайно, так как я стоял ближе всех. Прогремело: -А Миша ничего не пишет на сайт, мы ему это припомним! Я попытался что-то сказать, типа, что я пишу, но публиковать это пока не хотел. На что получил ответ: -Мы этого не видим! столько ездишь с учителем, а сказать нечего?! И очень быстро после этого сел в машину и уехал, оставив меня наедине со своими мыслями. Нужно сказать, что мозги в этот момент работать отказывались, я стал судорожно искать в себе оправдания своим действиям. Есть в этой писанине часть информации, которую я бы не хотел обнародовать, и так далее. В том же духе с одним из коллег стал рассуждать и искать поддержки своим действиям. Наивный я наивный, что мы всегда ищем в доме своего соседа, разве не на все вопросы к учителю получал я ответы через события, происходящие вокруг нас и осознание?! Сколько я удивлялся, бывало, наберутся вопросы, придёшь на встречу, рта не успеешь открыть, а ответы уже получены. И все идёт по моей теме, как будто никого рядом кроме нас нет. И диалог идёт только со мной, не больше нужного и не меньше на этот момент. Не успел я доехать до дома, а все уже стало мне понятно, яснее ясного, все мои заморочки полопались, как мыльные пузыри. Всё просмотрелось, как под микроскопом. Учитель знает, что нам нужно и помогает нам само реализоваться. Вспомнился наш первый разговор. Стоя на улице, он сказал мне вскользь: -Нужно пытаться писать. И с того момента я начал всё разматывать очень быстро. Эти слова я не принял всерьёз, а он знал, что говорил. Тогда я не был готов это принять. Хотя ещё в марте две тысячи пятого года, за полгода до нашей первой встречи, у меня данная информация проходила. Как такое могло произойти? Дорога была как бы начертана? Матрица работала уже тогда? Подъехав к дому, я уже знал, что делать. Текст был в моей голове. Я попытаюсь восстановить хронологию происходящих событий так, как оно укладывалось в голове по дороге домой. Повествование я начну с самого начала, то есть первых минут осознания себя в детстве, потому что каждое мгновение нашей жизни- это часть пути, это уроки жизни, которые нужно пройти и пройти достойно, не сломаться, не заблудиться в её хитросплетениях. Прежде чем лечь спать, я озадачиваю своего зама: вечером ноутбук должен стоять у меня на столе. Не хочу потерять ни минуты драгоценного времени. Дорога пробита, я только иду теперь по ней. Я знаю, кто поможет редактировать текст, кандидатура приходит на ум сама. В три я уже еду на работу, сообщаю Камилле о предстоящей работе по редактированию. Она с удовольствием соглашается. На стоянке кто-то разбил мою машину — я плачу последние счета той жизни. Я вырываюсь из когтей псевдореальности. В восемь вечера на столе уже стоит ноутбук. Всё идет, как нужно. Я спешу домой начать работу. Но сначала главное на сегодня наработка частот. Когда наработка подходила к концу, я услышал дикий душераздирающий крик, нечеловеческий. Муки отразились в его голосе. Кто может так кричать? Это в моей квартире явно, но голос чужой. Заканчиваю наработку. Бегу в комнату. Сын смотрит телевизор. -Ты кричал? — Нет, ты чего пап. — Слышал чего-нибудь? -Нет, тишина полная была. Не может быть. После этого я начинаю периодически слышать какие-то звуки, которых никто не слышит. Кашляют, шмыгают, стучат. Мне кажется, его слышит весь дом. В час ночи я свободен. Могу приступить к своей работе. Усталости нет, творческая жила бьёт ключом. До пяти утра я пишу. Как будто нет за спиной бессонной ночи. Всё пока. Нужно отдохнуть. К одиннадцати нужно быть в центре, а ещё надо заехать за диском с фотографиями к Андрею, чтоб отдать его Сергею. Сегодня обязательно поговорю с Владимиром Александровичем. Состояние подвешенности не покидает меня, я где-то между этажами, причем давно, но ни здесь и ни там. В центре всё кипит, все по очереди общаются с учителем, вопросов, видно, много. Вспоминаю, что у меня болит рука — за ночь она опухла, не порядок. Мне тут же посылают доктора. Показываю руку Ольге. Она меня подводит к Альберту Фердинандовичу, оказывается, он специалист опытный в этих делах. Он заводит меня в массажную. И вправляет мне не только руку, но все косточки, позвоночник, суставы по какой-то своей методике. Я полгода собирался съездить к мануальщику — есть в Щёлково какой-то дядька, всё не срасталось. Теперь понятно почему. Кудесник скелета активизирует все мышцы и приводит моё тело в симметричное состояние, включая всё, что у меня не работало. Чувство необыкновенной лёгкости во всём теле. Опухоль на глазах уменьшается в размерах. Он мне ещё прочитал заодно лекцию, что и как должно быть. Здорово. Спасибо. И он уезжает – я, оказывается, поймал его перед самым отъездом. Сегодня кого-то будет Владимир Александрович выводить на уровни. Все в ожидании. Кого оставят здесь до утра? Я остался один, кто не поговорил с учителем. -Вопросы есть? — Есть, — говорю. -Пойдем. -Я пишу. -Я знаю, ты говорил. Присылай мне, я посмотрю. Главный вопрос задать мне не даёт. Со словами, когда информация идёт, вопросов быть не должно. Насчет того, что завис, спросить так и не решаюсь. И правильно сделал — через неделю всё будет в порядке. Разговор короткий. Анжела сегодня одна в дальнюю дорогу, остальные по домам. Не все остаются довольны таким известием, но решения учителя не обсуждаемы. Я еду домой, работы у меня теперь много. Занятия, наработки, офис, писательство — надо всё успевать. Сплю по пять-шесть часов в день. Как только просыпаюсь, спешу умыться, позавтракать и скорее в офис, чтоб вновь погрузиться в работу. Пишу, параллельно работаю и ежедневные занятия по развитию видения. Поздно вечером приезжаю, наработка частот. По окончании с закрытыми глазами доползаю до кровати и немного поспать. Обычно я сплю часов десять, чтобы разоспаться и в конце сна посмотреть что-нибудь интересное — это одно из моих любимых занятий. Но сейчас я в другом состоянии. Мне ничего не показывают, я весь в работе, новой для меня. Меня переключили. Я получаю истинное удовольствие от письма. Мне не хочется отрываться от компьютера. Пока идёт, надо писать. Но я не теряю уже головы, как прежде бывало. Наработки и занятия на первом месте. Нужно учить азбуку. Вокруг меня всё приходит в движение. Поочередно появляются в офисе люди, которых не видел больше года. Это те, кто хотел меня видеть в своё время учеником. После первых я предсказываю появление и других. Точно. Мне даже смешно. С ними идут интересные беседы. Каждый с обидой в голосе говорит, что его учение — самое продвинутое. Все тупые и встречают это с непониманием. Обиды, обиды, у всех обиды. Но сам факт, что этот пласт пришёл в движение, даёт большую почву для размышлений. Ни звонков, ни ответов, ни приветов. А тут на тебе — все нарисовались. Потеряли меня из виду? Моя дверь никогда не закрывалась, я всегда рад пообщаться с хорошими людьми. И не забываю, что вы для меня сделали. Каждый из вас внес определённый вклад. И я всегда готов ответить тем же, если это понадобится. Но гордость и самоуверенность вряд ли дадут вам возможность встать рядом. Вы же выше. И сейчас в разговоре это читается с первых секунд. И Миляуша объявилась. Год молчала. Закрыла дверь передо мной навсегда, а сейчас в голосе печаль и тоска. Что случилось с жизнерадостной девушкой? Где те искры?. Нет, не скажет ничего, всё у нее, конечно, хорошо. А где же искренность? Если ты хочешь быть учителем, целителем, борцом за справедливость, будь беспристрастным, безупречным. В бою побеждает воин, который не боится погибнуть в смертельной схватке. Он свободен — страха нет в его сердце. У каждого человека есть свобода выбора, так сделай его правильным, выброси все предрассудки. Иди на встречу свободе и знаниям вселенной. Нас с рождения заставляли бояться, обставив запретами. Это нельзя, это грех. Сама мысль о свободе греховна. Покажите мне того, кто это сказал. Мы рождены со свободной волей. А её хотят подчинить, чьей-то выгоде. Быть марионетками в чужой, а самое главное, непонятной игре. Держать в страхе, чтоб не допустить к истине . Если все доберутся до неё, кто же прокормит наши души? И так из поколения в поколение веками. Запугали, заморочили голову. Вырваться из плена иллюзий скорей и идти без оглядки только вперёд! Изменения за эти дни очевидные, прорыв. Видение усилилось. Я слышу то, чего не слышат другие. Приходит понимание процессов происходящих во вселенной. Я начал осознавать, как работать с частотами. Музыку я слышу по-другому, стихи обрели другой смысл, всё вокруг сменило форму и окраску. Процесс пошел быстрее и интересней. Я понимаю, наконец, что мне мешало долгое время. Я сложил этот пазл. Серьёзный прорыв был в последнюю неделю перед февральской матрицей, я осознал, что моя внутренняя сила не даёт мне уйти, не даёт начать новый путь. Я во время озарения надолго замолчал. Сначала я думал, что первоочередно слияние. Потом поток пошёл. Может, когда-нибудь и нужно слияние, но не сейчас. Я начал разматывать и понял, что каждый пришел к Владимиру Александровичу со своим багажом и многие держатся за него и поныне, не в силах всё это гармонизировать, внутренние противоречия начинают соперничать. То, что внутри, разительно отличается от того, что снаружи. За кругом и в нём. И в итоге мы не учимся, а воюем сами с собой. Слова «я такой, какой есть, и в этом моя свобода» — конкретное заблуждение на данном этапе обучения. Мы же не пришли в первый класс со своим багажом, а слушали и учились. Я не хочу знать букву «а», она не моё! Ну не нравится, не узнаешь всей азбуки и не научишься составлять слова. Новые знания со старыми ссорятся — не работает толком не то и не это. А мы поддерживаем эту войну — это я принимаю, а это мне не нравится. Мы потеряли с годами чистоту восприятия, наивную, детскую — принимать всё, как есть, не додумывая. Рассуждаем, как взрослые. Мы же пожили, у нас есть и свой багаж, зачем же я жил столько и копил в себе? — Пусть будет. Вот и есть. Учителю верим, а за спиной держим запасной вариант. Ломимся сквозь чащу, сами не зная куда и зачем нам это нужно. Не разобравшись толком с одним вопросом, хватаемся за другие Пытаемся показать, что мы тоже что-то можем. У нас есть свое я. Уперлись и стоим в темном лесу спиной к свету, поворачиваться не хотим. Да еще дали шашку слепому, он машет ей налево и направо, срубая на пути всё живое. Религию многие до последнего тащат за собой и в глубине души страхуются до последнего — а вдруг всё не так и я заблуждаюсь пока. Вот и тормоза нашлись. Это «наверное» — самые типичные наши ошибки (хотя ошибкой это называть очень мягко, намеренная тупость). Спросить всех, верит ли он, и у каждого внутри что-то дрогнет. Сколько бы мы не убеждали себя, что мы не зависим не от чего, если быть честным перед собой и рыть всё глубже и глубже, страх сидит в нас и мечется из одного места в другое, а мы подкармливаем его периодически, проявляя свою слабость. Отдаться на все сто, понимаю я это или нет пока. Только так. А не уверен в себе, сначала разберись с собой, а потом принимай решение. И увидел это практически в каждом. Так вот оно что, никто мне не мешал! Ограниченность моего мира. Я не мог этого принять, потому что притащил с собой в новый мир весь тот хлам, другого слова я не найду, который накопил за свою жизнь и который нужно выкинуть на помойку, свои умозаключения. Они — гири на ногах, которые не давали мне войти в круг. Да по пути в Космоэнергетику, ещё прихватил. Я был глух и нем. Оставить всё там за чертой и зайти в новый мир без шелухи, которой мы обросли за года, только тогда мы сможем влиться в новые знания. Учение Петрова — в чистом виде. Шаг за шагом и ничего другого примешивать не надо. Ни на словах, ни в деле, ни в душе. Как он его даёт. Забыть те фабулы, которые нам вдолбили в голову, программы и законы. Мы хотим свободы? — Так будь же свободным! У нас её не забирают — мы сами её отдаём. Многие останавливаются на первом озарении — это у меня получается, значит, моё, и я буду этим заниматься всю жизнь. Рассудок мутнеет и вместо того, чтобы идти дальше, начинают строить деревню в поле. Вот и остановка в пути. Жизнь закончилась, жди следующего воплощения, чтоб сделать новые шаги к свободе. Вот, что такое нейтраль. Я как на ладони вижу трагедию Христа (впрочем, мне не важно, как звали этого человека, это истина вселенной). Владение всеми знаниями не остановило его на пути. Он мог быть целителем и учить других. Он мог стать великим фокусником и быть богатым. Как вспышка миллионов солнц, звучат в голове слова: «Да будет мир ему». «Мир — это мост, перейди по нему и не строй там своего жилища. Тот, кто надеется час, может надеяться вечность. Этот мир — всего лишь час, проведи его в молитве, остальное не стоит ничего». Не мы должны крутиться вокруг событий, а они вокруг нас происходят, мы лишь должны бесстрастно наблюдать за происходящим. Нейтраль. Как бы заманчиво все не выглядели наши успехи. Не останавливаться на достигнутом и идти дальше. Остановка — смерть. Вот почему я так долго стоял за кругом, не мог я этого принять. Мне сначала нужно было это понять. Ученики, как мячики, отскакивают от двери. Тащат своё я. Она закрывалась перед их носом, и они, возгордившись собой, и ныне там. Я без вас обойдусь, теперь всё знаю и умею. А кто-то и вообще скатился как с ледяной горки в тьму. Сегодня самый счастливый день в моей жизни, познать такое — дорогого стоило. Слезы льются из моих глаз, в моём сердце рождается божественная любовь, за короткое время я понял, как работать с частотами. Начал видеть. Понял, что мне мешало и что помогало. Бесстрастно, шаг за шагом, только вперёд на встречу знаниям и ему, всемогущему. Дано ли нам прикоснуться к тебе или мы в тебе, а ты в нас? Не остановись на достигнутом. Я собрал всё воедино, в ключ и открываю им первую дверь в новый мир. Я слышу стихи, музыку, ВСЁ совсем по-другому. Откуда и куда она идёт, как она работает — всё расскладывается на составные части. Только сегодня я получил истинное посвящение в Космоэнергетику. Я стал учеником. А остальное пусть решит Учитель. Достоин я этих знаний и идти дальше рядом с ним или нет. Я принимаю любое его решение с достоинством воина. И готов к любым испытаниям, предназначенным мне впереди. Седьмое марта. Три утра. Сегодня я впервые за две недели высплюсь. Спокойно, с чувством выполненного долга. Всё тихо. Вокруг меня штиль. Сердце говорит мне, что я прошёл этот этап. Работа закончена пока… Сколько её ещё впереди? Капнула последняя капля дождя, тучи расступились, и засветило солнце. Я неподвижно стою на острие иглы……….. Верю, что продолжение следует… Двадцать первое марта не за горами. День Перуна. Что нас ждет в эту ночь? ?? ??